Сорокин Петр Иванович.
Родился в 1966 году в хуторе Михайловском, Константиновского района Ростовской области. Закончил Ростовский пед. университет. Филологический факультет. Работает в районной газете «Донские огни» Член Союза журналистов России с 1997 года. Печатался в «Газета Московских литераторов», журнал «Пограничник», в районке. Казак.
***
Среди людей душа покоя ищет-
Покоя нет.
Уйду туда, где звонкий ветер свищет,
В зеленый цвет.
Где в одиночестве природа дремлет
И воздух чист.
Где мир меня во всех грехах приемлет
Простым, как лист.
Росы холодной жадными глотками
С травы напьюсь.
Сольюсь с рекой, землей и облоками…
И не вернусь.
***
Здесь начало начал,
Здесь родные чертоги,
Здесь бутоны сирени
На крыльцо прилегли.
И как линии жизни
Хуторские дороги
На шершавых ладонях
Раскаленной земли.
Здесь раскинулась степь
Здесь, хлеба созревая,
Позолотой звенят,
Быстрый ветер спугнув.
Здесь к крутым берегам
Облака отражая,
Отливая лазурью,
Дон усталый прильнул.
…У судьбы никогда
ни чего не просил я
И за птицей удачи
Не ходил за моря.
Я Россию люблю,
Я Россией пропитан.
И, надеюсь, она
Не забудет меня.
***
Я пропах чабрецом и полынью пропах.
Пыль дорог хуторских у меня на ногах.
А в карманах моих – звонкий посвист ветров,
И огромная дырка…Да книга стихов.
Да под сердцем любовь, что так трепетно нес
К синеглазой стране в слезах белых берез.
В перестуке дождя, в перезвоне церквей…
Да надежда в душе на растущих детей.
***
Мне бы жить - не тужить
В тихом доме, в деревне своей.
Слушать пение птиц,
Любоваться разливами зорь.
Мне б забыть суету
И ловить на реке карасей,
Да поддевкам ходить,
На плечо перекинув гармонь.
Мне бы жить – не тужить.
Выбрать ту, что смелее в любви
И всю ночь на пролет
Я б ее целовал, миловал.
Мне б не думать о том,
что куда-то уносятся дни…
Только я ничего
В этой жизни еще не сказал.
***
Тихо дверь приоткрою.
От домашних, тайком
На свиданье с рекою
Убегу босиком.
Я присяду на досках
И под волн ворожбу,
Закурю папироску
И рассвет подожду.
И заслушаюсь…
Где-то, где лугов бирюза,
Бриллиантами лета
С трав стекает роса.
Зашумит, забазарит
Стайка птиц в ивняке.
Сом в затоне ударит,
Рябь пойдет по реке.
Робко вздрогнет листочек
И к ногам упадет…
И ко мне на мосточек
Мое детство придет.
***
За ежевичным ериком,
Уняв июньский зной,
Волна, целуясь с берегом.
Сверкает под луной.
Горбатыми старушками
Согнулись ветви ив.
И ночь, шурша ракушками,
Сон навевает им.
Течет, как откровение
Веселая река.
И кажется мгновения
Застыли на века.
***
-Будет сено, будет молоко!
Молоко с краюхой - это сила!..
Мы с батяней едем далеко
По росе, чтобы коса косила.
Шепот ярких звезд едва умолк,
Быстро ночь по закаулам тает.
...Батя знает в этой жизни толк,
И слова "на ветер" не бросает.
Он с войны пронес, издалека:
Лебеда- вприкуску и вприглядку...
Потому вкуснее молока
Ничего не помнит в жизни папка.
В серебре давно его виски,
Только часто бьется эхом звонким
В памяти стерня и колоски,
Что впивались в детские ручонки.
Детство переломано войной...
Как сказать? Как объяснить такое?..
Он познал тепло земли родной
В куцем пиджачке в широком поле.
...Как духмян шалфеевый настой!
Мы на сенокосе! Синь без края!..
-Не спеши,- отец сказал, -постой...
Папироску в пальцах разминая,
Закурил, на корточки присел
И застыл, внимая звукам утра...
А восход над Доном ярко тлел
И вода сверкала перламутром.
Но когда качнулся краснотал,
Он сказал: "Пошли, земля вздыхает."
Батя много в жизни повидал
И слова на ветер не бросает.
***
Когда выступаешь
один на один со стеной,
Что б знамя добра
водрузить на гранитную твердь,
Пусть даже ты самый из самых
отважный герой,
Судьба решена:
уготованы плен или смерть.
От громкого крика
горячие губы свело,
Но нет ни кого
И призывные кличи пусты.
Сломается сталь на камнях
у клинка твоего,
И некому будет закрыть
от летящей стрелы.
Над телом поверженным
громко ликующий враг...
Их много, их сила
таких же отважных, лихих.
Так прежде, чем взять за древко
полыхающий стяг,
Подумай о тех,
кто стоит в легионах твоих.
***
Я пройду по берегу Донца,
Там, где дремлют лодки на мели.
И коснется моего лица
Первый луч разлившейся зори.
Тишина весит на волоске.
"Здравствуй..."-прошепчу я первым ей.
На обмытом волнами песке
Будет первым след ноги моей.
А потом задиристый петух
Кукарекнет звонко на плетне.
Я увижу первым, как потух
Месяц в предрассветной синеве.
Летним утром хутор разомлел.
Тонет в неге теплая земля.
Я из первых, кто тебя воспел
Маленькая родина моя.
***
В теплой тине квакают лягушки.
В речке тонет желтый диск луны.
Россыпь звезд, как рыжие веснушки
На носу хохочущей волны.
Тень от лодки...У затона, рядом
Легкое упругое весло
Лупит воду с уханьем, с потягом
И скрипит задиристо и зло.
Прост пейзаж. Сюжет без поворотов.
Только я смотрю не насмотрюсь.
В этой простоте такое что-то,
Как в коротком емком слове- Русь.
***
Жестокого времени мета...
В ветвях разлохмаченных
Иуда считает монеты
Улыбку в устах затаив.
Звенит за предательство плата
И звон оглушает окрест.
А воины Понтий Пилата
Готовят к распятию крест.
Ликует нечистая сила.
Стенает родная земля.
Россия! Как Божьего Сына
Ведут на Голгофу тебя!
Беспечно глазеют зеваки
На колкий терновый венок...
И гулко в объятиях мрака
Стучит по гвоздям молоток.
***
Окатило волной и сошло…
Засветилось вдали и угасло…
Через скопище прожитых дней
Очевиден и ясен ответ:
Это время еще не пришло,
Видно мы ликовали напрасно,
Принимая огни фонарей
За забрезживший алый рассвет.
То-ли время отправилось вспять,
По дороге накатанной бойкой,
Где ни шаг, там петля или крест,
Где ни взгляд-отражение мук.
И несется Россия опять,
В неизвестность безумною тройкой
И звенит колокольчик окрест
Звонким хрустом
Заломленных рук...
***
Все ближе, ближе к возрасту Христа.
За годом год и за верстой верста
Листвой осенней с ветром открутились.
Но в глубь души пророчеств словеса,
Не вылившись, как будто небеса
На гладь озерную легли... И растворились.
И нет учеников ни одного, а из чудес не зная ничего,
Я всех не накормлю одной краюхой.
Не научился жить чужим умом
И подставлять в смирении немом
Небитую щеку под оплеуху...
***
Сыну
Время свое возьмет,
И в круговерти дней
Имя на нет сойдет
В памяти у людей.
Пылью покроется след,
Стихнет последний звук,
Бывший в руках предмет
Остынет от этих рук.
Но я повторюсь в тебе,
Слышишь, мой маленький сын?
Снова пройдусь по земле
Шагом твоим босым.
В детских твоих устах
Будет звучать мой глас...
Буду на мир смотреть
Взглядом похожих глаз.
***
Все вокруг замело-
Ни звезды, ни следа.
В переулках ночных
Разыгралась пурга.
В тетиве проводов
Ветра зимнего вой,
Черный зонт темноты
Над моей головой.
Крикнешь-голоса нет.
Шаг вперед- пустота.
Лишь столбы, и столбы,
Как распятья Христа.
Было глупо бы так
Заблудиться в пургу
И пропасть ни за что
Под забором в снегу.
Рядом люди. Но где?
Ни руки, ни огня...
Хоть бы вышел бы кто,
да окликнул меня.
***
Отцу
Это было давно. Босоногого и озорного
Ты меня посадил на лихого, как ветер, коня.
За поводья его вывел в лоно простора степного
И пустил... И помчался, на волю отпущенный я.
И с тех пор я скачу без оглядки и без остановки
Мимо новых имен, мимо новых открытий и лиц.
Мерный цокот копыт раздается мелодией звонкой
Конь летит и летит в алых бликах закатных зарниц.
***
Облака из пуха,
Небо из цветов.
Пахнет медовухой
Луговой простор.
Пляшет резвый ветер
Под распевы птиц.
День погож и светел,
Как вода криниц.
День погож. Подспорье.
Солнце горячо!
Сенокос, раздолье!
Раззудись плечо!
***
Снег сошел, обнажив телеса грязно-серых кварталов.
И щекочет в носу кислый запах борща и дешевых духов.
Только лица людей в эти дни безучастны, усталы.
Одиноки, как рифмы при полном отсутствии слов.
Им не грезятся волны травы и духмяная пена сирени.
И не слышится сила разбуженной солнцем земли.
Слишком долгим был путь от зимы до весны, от пурги до капели.
Слишком выстудил ветер тепло, а надежду снега замели.
***
Это, конечно, ложь.
Ложь самому себе.
Ты без меня проживешь
На этой большой земле.
Не обернувшись, уйдешь,
что б ни кричал я в след.
Ты без меня проживешь...
Я без тебя нет.
***
В новогодний вечер
Зажигают свечи
На пушистых елках
Под веселый смех.
И летят на плечи
В новогодний вечер
Ленты серпантина
И бумажный снег.
Музыка и маски,
Пестрые окраски-
Все перемешалось
В этой чехарде.
Все как будто в сказке,
И кому-то ласки,
Не скупясь, ты даришь,
Как когда-то мне.
***
Ты мне сказала -"нет".
Перевернулся свет.
И из под ног земля
В пространство улетела.
И мглой покрылся день,
Я превратился в тень.
С тобою был и без,
Делимым был и целым.
Живя самим собой,
Был здесь и был с тобой,
Я в комнате, а тень
Вослед тебе шагала,
И где б ты ни была,
Она с тобой жила
И, может быть, не раз
В беде тебя спасала.
За часом час... И дни-
Погасшие огни,
Потушенные мной
Умело ль, неумело.
Но вот боюсь когда
Ты снова скажешь - "да",
Сумею ль снова я
Стать неделимо целым?
***
На перевалах любви
Трудно не оступиться.
Неосторожно пойдешь-
Рухнешь подстреленной птицей
В черную пропасть измен,
В мутные воды прощаний,
Где на холодных камнях
Тени пустых обещаний.
На перевалах любви
Трудно не ошибиться.
Сердце - небесный алмаз
Может от вздоха разбиться.
Или от слова сгореть
В горстку землистого пепла…
И разлетится он прочь
Крыльями вольного ветра....
Непредсказуемый путь.
Чуть различимый и зыбкий.
Но почему же тогда
Не зарастают тропинки
На перевалах любви?
Горной фиалкою к свету
Тянутся люди, идут,
Пренебрегая советом.
***
Ветреная кокетка
предпочитает ретро.
Я не перечу вкусам,
мне безразличен стиль.
Смокинги или фраки,
гульфики или гетры.
Только было б удобно:
Кожа или текстиль.
Ветреная кокетка
так импозантна, броска!
Что ни порыв -то вызов!
Что ни дела - то шарм!
Россыпь палитры пестрой,
Претенциозность лоска!...
Под мишурою этой-
Твой нефальшивый стан.
Но ветреная кокетка
тихая в моем доме.
Стелется в теплой неге
Волнами на берегу.
С преданностью дельфина
Смотрит в глаза и тонет.
И согрешив, алеет
розою на снегу.
***
В саду увядают розы.
Устало уходит лето.
Над выцветшим горизонтом
Висит перезревший плод
Кокетливо-томного солнца
Призывно-красного цвета
И льется к щекам лучами
Как ты подставляешь рот
Для жаркого поцелуя.
А, знаешь, вы так похожи...
Ты в солнце, а солнце пляшет
На теплых твоих губах.
Среди потускневших красок
Вы пахнете мятой и рожью
И рдеете алым маком
Одни на пустых лугах.
***
Сколько дорог прошел
в поиске день за днем...
Под камнепадом туч
И голубой звездой.
Не бесконечна жизнь.
Хватит ли мне ее,
Чтобы хотя бы раз
Облик увидеть твой?
C голосом родника,
С волосом трав степных,
где мне тебя искать,
слышишь, мечта моя?
Тает надежды свет
И на висках моих
белой пороши след
Стылого декабря.
***
Говорят у девушек
Востока-
Губы слаще персикового
Сока.
И глаза как зернышки
Агата,
Отраженьем солнечным
Богаты.
Говорят, что на камнях
Мечетей
Росписи былых
Тысячелетий
И целуют камни их
Немые,
Веруя, что камни те-
Святые.
Ни кому я кланяться ни
Стану,
Очарован грациозным
Станом,
Обойду пылящиеся
Груды,
Отыщу пылающие
Губы.
Верно, что у девушек
Востока
Губы слаще персикого
Сока.
В ноябре 2010 года донскому поэту, журналисту, казаку станицы Константиновской исполнилось бы 80 лет. Имя этого человека, наверное, мало известно молодому поколения нашего города.
Валентин Семенович Запечнов оставил землякам небольшую серого цвета брошюру стихов «Берег моего детства». И когда, листая тонкую, неброскую книжечку и, вчитываешься в каждую строчку поэзии Валентина Запечнова, незаметно входишь в его богатый духовный мир. Мир, наполненный любовью к каждой травинке донского края, к людям старинной станицы Константиновской, почтительным уважением к женщине, размышления о добром и вечном.
Особая, пронзительная нота поэта звучит, когда рисуется образная картина Величавого Дона- батюшки. Ощущение, через поэтическую строку такое, будто бы разговор идет о самом родном и близком. И все это размышлялось, развивалось, обдумывалось с переживаниями и волнениями в каждой клеточке творческого воображения Валентина Семеновича, и потом, согретое теплом его сердца выплескивалось на странички чистого листа.
Если кто-то из земляков возьмет в руки книжечку стихов Валентина Семеновича Запечнова, об этом не пожалеет, а только лишь обогатит свою душу. Узнает, казалось бы, набитые взглядом нашенские живописные места и откроет их, по-новому. Достойно оценит творчество нашего земляка Валентина Семеновича Запечнова, который искренне любил наш родной донской край. Он переживал как «за свое» всякие чужие неудачи. Искренне радовался успехам трудовых подвигов константиновцев.
А самое главное уважал донскую казачью старину, которая всегда подпитывала нравственные корни неповторимого казачьего Духа, которого нам сейчас не хватает.
В последний путь поэта, журналиста, казака, земляка осенним ненастным днем проводили 7 человек…
Давайте 29 ноября этого года вспомним добрые дела и помыслы нашего земляка Валентина Семеновича Запечнова.
А. Кошманов
из книги
Геннадий и Валентин Запечновы
«В краю серебряной полыни» живопись и поэзия
г. Ростов-на-Дону 2007г.
БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА
Запечнов Валентин Семенович родился в1930 году 29 ноября. Место рождения слобода Мартыновская Мартыновского района. В городе Константиновске закончил 8 классов и затем поступил в Константиновское педагогическое училище, которое окончил с отличием. В педучилище принимал активное участие в художественной самодеятельности, писал стихи, прекрасно читал их на художественных вечерах, также пел, особенно любил Утесова, Бернса. Из поэтов любил Маяковского, Есенина, Кедрина. Прекрасно читал Маяковского, Кедрина, особенно любил поэму «Зодчие». Часто выступал с песнями и стихами в Доме культуры. Запечнов был гордостью Ростовского пединститута, в который он поступил после окончания педучилища. Окончил литературный факультет с красным дипломом. Институтские вечера проходили также при его активном участии. В институте его называли «Маяковским» за прекрасное чтение стихов этого поэта и похожесть на него. Сразу после института его забирают в армию, где прослужил 3 года. Возвратился в г. Константиновск, женился, работал в районной газете журналистом, затем уехал в Ростов, работал на телевидении, возглавлял редакцию «День Дона». Имеет двоих детей, дочь Ольгу, сына Игоря. Тяжело заболев, уехал в Константиновск, на Дон, который он так любил. Там умер, там его похоронили.
Таисия Иосифовна Запечнова.
О ВАЛЕНТИНЕ ЗАПЕЧНОВЕ
Телевидение. Шестидесятые годы! Все ново! Каждая передача-событие, каждый человек – явление.
Коридоры полны людей, делятся планами, рассказывают об удачах, обсуждают каждый кадр, каждую находку, каждую иллюстрацию.
Идут на голоса: на звучный голос Валентина Запечнова, на смех-колокольчик Аллы Межановой, на рассказы Маргариты Константиновой.
В те годы информационных передач практически не существовало. В моде были крупные жанры: постановочные передачи, спектакли, концерты, репортажи, телевизионные фильмы.
В конце шестидесятых стали ярче выражены выпуски новостей.
Появилась необходимость в создании самостоятельной редакции новостей и объемного выпуска Донских новостей, таких, которые завоюют зрителей.
Старшим редактором новоиспеченной редакции был назначен Валентин Запечнов – донской казак знающий край.
Режиссерскую группу возглавила я - Эвелина Экономиди.
Перед нами стала трудная очень задача. Как сейчас вижу Валентина – высокого красавца с крупными чертами лица и по-мужски красивыми руками.
Он сразу понял суть задачи – каждый сюжет, каждая информация должна быть интересной и запоминающейся. И еще выпуск должен иметь броское название.
Какие только не пробовались: «Донской край», «Донская новь», «Донской калейдоскоп» и т.д.
Валентин мучал редакторов, режиссуру «Думайте!». Валентин входил в редакцию широкой, размашистой походкой и сразу менялась обстановка в комнате: « Прежде всего, дело, у нас мало времени – выпуск должен быть интересным», - таков был его девиз.
И вдруг Валентин не вошел, а влетел в редакцию.
- Ребята, я, кажется, нашел - «День Дона». Это название просуществовало почти сорок лет.
Валентин Запечнов – личность яркая, наделенная особой индивидуальностью донских казаков: чуть-чуть бравурно хвастлив, всегда прав, моему нраву не перечь. Но при этом очень обаятелен, умен, справедлив и отходчив. Он ни на кого не держал зла, а серьезный разговор с криком заканчивался только похлопыванием по плечу и его лучезарной улыбкой.
А каждый сюжет Валентина Запечнова был маленькой художественной зарисовкой о донском крае, который он так любил.
Эвелина Экономиди,
режиссер.
«ТОЛЬКО Б МЕРТВОЙ НЕ СТАЛА ДУША…»
Поистине щедра на таланты донская земля. Не говоря о хрестоматийно известных самородках, вспомнить хотя бы семьи, в которых рождалось по нескольку ярких дарований кряду. Такова семья Туроверовых, оставивших неординарный след в поэтической и музыкальной культуре казачьего зарубежья. Такова семья Примеровых давшая литературе Бориса, по стопам которого пошел Михаил, а был еще и талантливый их брат Евгений, обладавший голосом оперного певца. Такова и семья Запечновых, давшая донской журналистике и поэзии Валентина, а искусству – его меньших братьев-близнецов Геннадия и Александра.
«Таланты русские, откуда вы беретесь?» - задал взволновавший многих из нас вопрос Евгений Евтушенко в те незабвенные 60-е годы минувшего века, когда судьба привела меня к знакомству с Валентином Семеновичем Запечновым. Впрочем, так официально он значился только в анкете и других документах. А в нашей журналистко-режиссерской среде на совсем тогда молодом Ростовском телевидении был он просто Валей, которого если называли по фамилии, то лишь для того, чтобы отличить от другого Валентина – Скорятина. Оба они были не только первоклассными журналистами, но и заметными на нашем донском горизонте поэтами.
Первая моя встреча с Валей Запечновым была в редакции литературно-драматических передач, где я только-только начал работать старшим редактором. Как выяснилось, Валентин и раньше нередко заглядывал туда, чтобы поговорить о прочитанном в журналах с работавшим до меня Виталием Семиным, Виталий Нестеренко и продолжавшим работать главным редактором Генрихом Аболиным. На этот раз Генрих Антонович был больным, и знакомство мое с Запечновым было озвучено его экспромтом: «Аболин болен, обездолен Ростовский славный комитет…», узнав, что я в этот самый комитет пришел из журнала «Дон», Валентин проявил живейший интерес к моей прежней работе. Было о чем поговорить, потому что одной из причин моего перехода на телевидение было расхождение с некоторыми коллегами в оценке повести В. Семина «Семеро в одном доме», появившейся незадолго до этого в «Новом мире» и вызвавшей целый каскад разборок в писательском сообществе.
К моей радости, Валентин оказался «по нашу сторону баррикад», он был высокого мнения о писательском даре и гражданской позиции Семина. Сошлись мы с ним и на Твардовском, и на многих поэтах нашего поколения. Тогда, в середине шестидесятых, это было не случайной удачей, а закономерно узнаванием друг друга, как писал в те же годы поэт Леонид Григорьян, «по знаку на челе, невидимому многим».
По происшествию сорока лет многое стерлось в памяти, многое подернулось легкой дымкой полузабвенья, о многом вспоминая, думаешь: «Боже, какими мы были наивными…» Но яркая индивидуальность Валентина Запечнова, его высокая сухопарая широкоплечая фигура, его своенравный темперамент, хорошо поставленный (пожалуй, от природы) голос и правильная четко размеренная речь, его обаятельная улыбка, легко сменяющаяся иронической усмешкой. Все это не подверглось эрозии прожитых без него лет.
Наверное, он был прирожденным репортером. Всегда чувствовал новизну факта, быстро и точно схватывал суть события, умел коротко сформулировать и продиктовать машинистке в равной мере и то, с чем вернулся из командировки, и то, о чем только что узнал по телефону.
Редакция информации, в которой он работал, жила в режиме постоянного аврала. Еще не было видеозаписи. Еще делали первые шаги ПТС – передвижная телевизионная станция. Еще каждой заметке, прежде чем лечь на дикторский столик, приходилось обрастать визами трех начальников и непременным штемпелем цензора. Быть оперативным и в таких условиях могли не многие. Запечнов мог. Как «зубр» информации он знал себе цену и, одобрял молодых коллег, шутливо цитировал Маяковского: «Этот может, хватка у него моя…»
Хорошо запомнилась его манера выступать на собраниях, на студийных «летучках» - так называются обсуждения телерадиопередач за неделю. Говорил Валентин негромко, но твердо, слегка раскачиваясь в так речи, жестикулируя скупо, но выразительно. Нередко спорил с выступавшими до него, но в полемике старался держаться корректно. Зато когда срывался, был резок, и многие любовались им, как бунтарем. Если он задевал чье-то самолюбие, потом в кулуарах бесхитростно извинялся: «Прости, старик, но как думал, так и сказал».
Душевная прямота, открытость Валентина Запечнова проявлялась и в его отношении к поэзии. О том, что она, поэзия,- не профессия, а состояние души, говорилось и писалось в те годы так часто, что это казалось аксиомой. А, по мнению Запечнова, заняться поэзией по-настоящему можно было только на «свободе», покончив с журналистикой. Или-или. Тем не менее, как и все мы, писал он стихи урывками, когда придется и как удастся, видел в этом отдушину, а судьбу свободного художника своим уделом не считал. Может быть, поэтому и не стремился к изданию своей книжки, да и к публикациям в периодике относиться с холодком. Литературную поденщину презирал и никогда не писал по заказу, считая коньюктурщину смертным грехом поэта.
Ему изначально были близки Блок и Есенин, он восхищался только что вернувшимися из небытия стихами Павла Васильева и Бориса Корнилова, от него я впервые услышал тихую лирику Николая Рубцова.
Была в Запечнове внутренняя свобода, которой не хватало многим его сверстникам. Там, в глубине души, ветвились корни его казачьего рода, терпко благоухала степь, радостно перекликались птицы, задумчиво склоняли вербы над родной донской волной, таинственно перешептывались камыши… И вдруг оттуда вырывалось, как заклинание: «Только б мертвой не стала душа, затуманенной голова…».
Врожденное музыкальное чутье помогало Валентину искать и находить ритмы, созвучные природе, легко не натужно выстраивать поэтическую строку, сочленяя слова в единый звукоряд. Кстати свойственное Запечнову сочетание смысла и звукозаписи проявилось и в придуманном им названии телепередачи «День Дона». Много лет мы смотрели информационные выпуски под этим названием, пережившим автора…
После совместной работы в областном комитете по телевидению и радиовещанию мы с Валентином Запечновым встречались редко. Пока он жил в Ростове, мне удавалось видеть его в писательской организации, то на телестудии, то в редакции журнала «Дон», куда я сам зазывал его, уговаривая дать стихи ля печати. Помню, в 1976 году он принес-таки подборку, и мы с Игорем Бондаренко успели поставить ее в декабрьский номер журнала. Об этом цикле стихов Запечнова одобрительно отзывались такие разные поэты, как Александр Рогачев. Игорь Халупский, Вениамин Жак, Виктор Стрелков…
Уехав на родину в Константиновск, Валентин, как мне кажется, стал писать больше и лучше, но все же мало заботился о судьбе написанного. Запомнились два его выступления в радиожурнале «дон литературный». Последнее весной 1984-го года записывали на пленку мы с режиссером Ольгой Голубенко. И ей и мне особенно понравились его стихотворение «Серый денек», проникнутое каким – то щемящим чувством грустного умиротворения. Жаль, что эта запись у нас не сохранилась.
Осенью 1985-го мы с Валентином совершенно случайно встретились в Ростове на оживленном перекрестке Ворошиловского и Красноармейской. Он направлялся в дом «Гигант», чтобы проведать старого друга – поэта Сергея Королева. Пришлось его опечалить: Сергея мы похоронили в конце августа. Что оставалось делать? Только помянуть. И мы с Валей выпили немного вина, припомнили стихи Королева, погоревали…. Начало смеркаться, когда я проводил Валентина до остановки троллейбуса, идущего в сторону автовокзала. Пожали друг другу руки. Он грустно улыбнулся с подножки. Я помахал рукой. Ни мне, ни ему не могло прийти в голову, что наша встреча была последней.
Через пятнадцать лет я побывал в Константиновске, познакомился с братьями Валентина Запечнова – заслуженным художником России Геннадием Семеновичем и певцом Александром Семеновичем. Убедился в том, что Валю помнят и чтят его земляки, 70- летию поэта был посвящен большой литературный вечер с участие ростовских писателей и местных литераторов•. Растроганный бережным отношением к памяти Валентина, я написал тогда о нем стихи, которыми я закончу эти воспоминания.
Угловатый, высокого роста,
Жил да был он, с рождения вобрав
И казачьих кровей благородство,
И бунтарский прадедовский нрав.
Жил да был, овеваемый ветром
Чабрецово - полынных степей,
В разногласье с изменчивым веком,
Не приемля ни льгот, ни цепей.
В серебре его редкого смеха,
В нерасчетливо резких речах
Откликалось далекое эхо
Воли, гнавших коней второпях.
Нитью памяти битв и восстаний
Сплетены были в нем до конца
Неуемная жажда исканий,
Дар певца и отвага борца.
На распутье, то ясном, то мглистом,
Что могло и споить, и спаять,
Для того он и стал журналистом.
И не ради парадного звона
Под сусальную тишь-благодать
Он придумал когда-то «День Дона»
А чтоб зеркало истины дать.
Вспоминая, печалясь, горюя
И слагая стихи в его честь,
«Жил да был», - про него говорю я
А во мне и живет он, и есть.
Николай Скребов
• (Литературный вечер, о котором вспоминает поэт Николай Скребов, проходил 30 ноября 1997 года. В качестве почетных гостей были приглашены и присутствовали поэт Владимир Фролов, Николай Егоров, местные Константиновские поэты.
В этот вечер званные, известные Ростовские поэты приняли предложение о создании поэтического клуба им. Валентина Запечнова.
Впервые в этот день прозвучала песня «Мы рады б тебя видеть, старина» -
сл.А. Кошманова, Л. Черных, муз. А. Кошманова - первого руководителя клуба.
Эта песня была написана специально для поэтического клуба.
(Заведующий Константиновским районным отделом культуры и искусства в то время был В.В. Абозин. Вместе с братом поэта – художником Г.С. Запечновым поддержали инициативу создания и оказывали активную поддержку в организации дальнейшей работы поэтического клуба им. В. Запечнова).
ВЕСЬ В ПАМЯТИ
Дон медленно струился меж берегов. В солнечной тишине слышался задумчивый плеск, когда плоская волна косо накатывала на песок, местами серый, местами желтый. Низкий ветер нес осеннюю прохладу. Пахло пресной водой, сухим листом.
Я только что спустился пологой улицей к реке, мимо оград, приземистых домов, мимо виноградных кустов, отяжелленых большими зрелыми кистями, мимо серебристых лещей, валявшихся в тенистых затишках. И на улицах, и на берегу было безлюдно, и я словно бы оказался один на один мс природой. Не сказал бы, что природа в этих местах, у города Константиновска, величава и пышна, скорей на вид она скромна, но в этой скромности есть своя прелесть, чистая прозрачность, что ли, глубина и тайна. И думалось здесь не спешно и грустно. Потому что можно вернуться на берега, которые некогда уже навещал, но невозможно вернуться в прошлое. Невозможно встретить тех, без которого эти берега теперь и не мыслятся. Люди уходят, уходят навсегда, казалось бы, ничем не оторвать их родных мест: останется кровная и духовная близость между ушедшими и нынешней будничной жизнью.
Вглядываясь в текучую воду, я вспоминаю давнее, незабываемое, ибо не все остается в памяти. У нее какая-то своя избирательность, и что-то из нее исчезает, а что-то западает, закрепляется. И как не напрягайся, чего-то не вытянешь из нее, притом, что иное без твоих усилий напоминает о себе.. Однажды таки же тихим, солнечным днем, шел я в Ростове по Большой Садовой. Обычная сутолока царила на улице. Всем на ней хватало места – и спешащим и медлящим, и веселым, и озабоченным, и молчаливым, и говорливым. Это помогает отгородится от всего, замкнуться в себе. В таком состоянии я обычно невольной выбредаю на край тротуара, от дороги меня отделяет бордюр, от людей несчастный ряд деревьев.. И вот на такой узине лицом к лицу встретился я с Валентином Запечновым.. Давно мы не виделись, а узнал его сразу – своеобразен он был, не перепутаешь его ни с кем.. Правда, не тот уж, каким я знал его прежде, а все оставался узнаваемым.
Он был худ, бледен, устало сутулился. Впрочем, он всегда был сутуловат, но теперь это не воспринималось качеством присущим высокорослым людям, теперь это отражало крайнюю, невыносимую усталость.
Валентин остановился, без улыбки, но приветливо поздоровался. Наверно, ему неуютно и зябко было в этот день, в центре города, на бурлящей жизнью улице. Не видно было, что он куда-то спешит, не было видно радости из-за встречи, но не было видно и досады из-за того, что надо было стоять передо мной, говорить со мною.
Я посмотрел в его глаза: нет, не потухшими они были, их наполняла живая тоска, не утихающая, не уходящая тоска.
Он не отвел взгляда и молчал. И я молчал. И в далекой глубине. И в далекой глубине глаз его что-то видел. Что? Не вспомнил ли он о наших первых встречах в давние годы, когда и в его, и в моей жизни все было иным?
- Как ты Валя?
-Да как,- он коротко вздохнул. – Все Матвеевич, потерял… Все.
Последнее «все» он произнес категорично, как выстрелил, словно на этот миг в нем ожил давно - давнишний Валентин Запечнов. И тут же он понурился.
- И семью потерял, и дом, и работу.
Он не жаловался. Он точно бы приговор выносил. Может, он и надежду потерял.
Я не стал бодрится, не стал и взбадривать его. Я, честно говорю, верил в него, не рисуясь, верил. Возможно, потому, что никогда не терял веры в себя, возможно. Человек на многое способен, даже потеряв все. Пока дышит он.
-Валя, можно ведь и сначала все затеять, на новом месте, новую грядку вскопать, домишко заложить.
Он пожал плечами, протянул мне руку, улыбнулся – без укора. Молча обошел меня и побрел дальше, не оглядываясь. Жутко, когда человека не тянет оглядываться, когда ему незачем и не на что оглядываться. Он осторожно переставлял ноги, держась края тротуара, покорно уступая его другим.
Он ведь, Валентин Запечнов, отсюда, из Константиновска, в котором мы ни разу не были вместе. Теперь и не будем. Его нет и на этом песчаном берегу возле неторопливой реки. Нет и в двухэтажном доме, в котором родился и вырос. Он упокоился в земле. А в доме живет его младший брат Александр. Наезжает близнец Александра Геннадий. Приходят друзья. А он, Валентин, нет, не приходит.
Дон течет. Лопочет у берега вода. То лист с песка смоет, то соломинку прибьет. И вдруг по ней пошли круги, наверно, всплеснулась большая рыба. Течением круги тотчас же размыло.
А мне думалось, что, чем богаче личность, тем она сложнее. Настолько сложней, что порой кажется, что в ином человеке разом живет несколько личностей. Нередко они противоречат друг другу. Оттого, прежде всего, страдает, сама личность. Страдает до саморазрушения, изначально стремясь к созиданию.
Это трагедия. Она ставит множество вопросов о причинах, и ответы на те вопросы можно сыскать в сочинениях, в мемуарном же жанре попытки найти ответы неизбежно порождаются новые вопросы. Вот я и не задаю вопросов, не отвечаю на них, а просто вспоминаю то, чему был свидетелем.
Тогда я и сам был молод, сам еще совмещал литературную работу с профессиональной журналистикой. За моими плечами был фронт, работа в газетах и журналах, книги были.
Начало шестидесятых годов минувшего века шло. Я в ту пору работал главным редактором художественных и детских программ Ростовского областного радио и телевидения.
В хороших журналистах всегда была и есть нужда. Да в ряды их притиснуться тогда было нелегко – перечесть органы СМИ даже в таком городе, как Ростов, пальцев рук с лихвой хватало.
Телевидение у нас на Дону переживало детские годы, переживало практически, без помощи со стороны. Передачи из Москвы если и получали, то на пленках. Специально подготовленных попросту не было. Редакторы набирались из газетчиков или радиожурналистов, постановщики - из театральных режиссеров и актеров. Ко всему этому в пределах нашего радиокомитета проводился эксперимент, к которому присматривались и столичные и провинциальные Комитеты: одни и те же редакции готовили передачи и для радио, м для телевидения. Разумеется, к каждому творческому работнику предъявлялись особые требования. И пополнение набиралось с учетом этих особых требований.
Сотрудников становилось все больше и больше, но в спешке будней не всякий из новичков бросался в глаза. И вот как-то один из моих коллег сказал мне, что появился у нас молодой и одаренный журналист с опытом работы в районной газете, что кроме всего прочего он пишет неплохие стихи, и хотел бы показать их мне.
- Чего же не показывает?
- Стесняется.
Я рассмеялся: стеснительность – не самое распространенное качество в журналисткой среде. Передайте, говорю, пусть приходит в любое удобное для него время.
И он пришел. Едва ли не в тот же день – за давностью лет призабылось.
Если сказать совсем точно, то встретились мы в коридоре. Я возвращался в свой кабинет, а Валентин Запечнов (я сразу догадался, что это именно он) стоял в нескольких шагах от двери. Высокий, ладный, в хорошо сидевшем на нем костюме, весь такой праздничный в совершенно будничный день. На таком красивом лице светились внимательные, чуть ироничные и счастливые глаза. Над чистым лбом лежали отливавшие здоровым блеском темно-русые волосы. Он переступил с ноги на ногу, повел крепкими плечами, ломающимся голосом сказал:
- Я - к вам. Я - Запечнов.
Он сделал легкое движение рукой, в которой держал несколько листочков из школьной тетради в клетку. Заходи, говорю. Он чуть склонился, входя в кабинет. Садись, говорю. Он притворно замялся: мол, на какой стул? Знать, владел собой, шутил. На тот, говорю, какой для посетителей. Он сел спиной к окну, предложил: прочесть вслух? Я сказал, что люблю сам читать – так мне удобней. И он передал мне листочки.
Я не сразу принялся за чтение – приглядывался к нему.
Он был счастлив. Мне то было понятно: из районной газеты перебраться в областной телерадиокомитет. Сразу быть тепло принятым, обратить на себя внимание- это дорогого стоит. Он и старался быть непринужденным, и все - таки испытывал некоторое напряжение. Я стал читать его стихи.
Впрочем, должен сначала заметить, что многие журналисты пробуют свои силы в стихах и художественной прозе. Встретить средь них того, у кого набита рука, проще простого, народ грамотный, эрудированный, изобретательный, творчески дерзкий. Но не каждому удавалось срабатывать истинно поэтические стихи, случалось, что за стихи выдавались строки, лишь внешне схожие со стихами. И такое, бывало, - публиковали. Но сочиненное коллегами я читал, перебарывая предубеждение, надеясь, что средь случайного может оказаться и настоящее – не прозевать бы. В моей душе надежда всегда сильнее скепсиса, и это, как говорится, окупается. Более сорока лет минуло с того первого нашего разговора о его стихах, а впечатление, которые произвели они на меня тогда, не развеялись, не рассеялось, живо оно.
От сточек веяло свежестью, искренностью и непосредственностью, нежным лиризмом, словно вобрали в себя запахи степных трав, шорох листвы, плеск речной воды, стрекот кузнечиков и посвист птиц. Метафоры были незаемные, эпитеты точные и вместе с тем неожиданные, словно сами вдруг пришли – так бывает, когда созревшие мысли и чувства подсказывают нужные слова. Это не значит, что все было тип-топ, что не оставалось зазубрины и огрехов, но даже зазубрины и огрехи показывали – что они принадлежат одаренной руке. Деревенские по атмосфере, по материалу, по житейскому опыту, стихи не содержали в себе нарочито подобранных слов из местного лексикона. Близость к земле, к селу отражалась в духе стихов. Валентин начинавший, уже владел формой в той мере, которая позволяла ему ненатужно передавать пережитое и прочувствованное.
- Хорошо, - сказал я, дочитав. – Всю подборку – в эфир в ближайшее время.
Он заулыбался и опустил голову.
- Поздравляю, - сказал я. – Будет новое – охотно посмотрю. Только не надо спешить. Пусть конь идет своим шагом… А с себя спрашивай строже строгих читателей и почитателей.
Он согласно кивал, волосы спадали на лоб, Валентин отбрасывал их рукой, они снова спадали.
- Все понял, - заверил он. – Я ведь не решался показать, думал, что рано, и, думаю ваше решение – авансец.
- Всех нас смолоду авансируют, и, главное аванс отработать.
- Понял,- повторил он.
Вскоре я узнал, что этот добрый и мягкий парень, работая в районке, выступал на страницах районной газеты остро и резко, зарабатывая синяки и шишки, и все же не изменяя себе. Он любил жизнь и землю и не прощал тех, кто мешал лучше жить и не берег землю. Относительно скоро вписавшись в новую для него редакцию, Валентин обрел репутацию активного, инициативного и работоспособного журналиста.
Потом мне сказали, что у него есть младшие братья, близнецы Геннадий и Александр, один рисует, другой - поет. Но это позже, когда я уже ушел из радиотелекомитета на вольные писательские хлеба.
Встречались мы не часто, но всякий раз открыто и тепло. Я знал, что дела его идут все хуже и хуже, что он теряет себя, пристрастившись к тому, что многих сломало на Руси. Было очень жалко: ему многое далось от природы, и жить бы да жить бы, но не сладилось.
Валентин умер рано – тяжело больная мать пережила его…
Дон обтекает Константиновский берег. На реку смотрят поднимающиеся на склон дома. На одной из улиц города стоит старый двухэтажный дом, братьев Запечновых. Постоянно живет в нем Александр, певец, Геннадий, заслуженный художник России, часто наезжает сюда. А Валентина, поэта, журналиста, здесь уже не встретить, он весь уже - в памяти.
Николай Егоров.
НОЧЬ
…Куда нам плыть?
А. Пушкин
Вот и дописана
Последняя страница.
Заглядывает в окна
Голый клен.
А мне все также
Будет берег сниться
И розовеющий на зорьке
Дон.
И дальний выстрел
За речной излукой.
И крик гусиный
В займище ночном…
О, это тьма!
Ни огонька,
Ни звука.
Лишь трель сверчка
Да опустевший дом,
Да мрак лесов,
Да ветра дуновенье…
И эта робость узенькой руки.
И ты,
Неповторимое мгновенье!
И всплеск тоски…
Октябрь 1984.
(свидетель этих стихов «голый клен» растет у родительского куреня по ул. Коммунистической № 41.
По этому адресу на углу 2 этажа фасада дома закреплена мемориальная доска В. С. Запечнова).
{jcomments on}
Ода
Константиновску
( в прозе)
Прекрасный весенний вечер! Чудесная погода! Воздух свеж и чист. С наслаждением вдыхаешь и ощущаешь прилив богатырской силы. Не торопясь, бреду по пустынной улице города. Весенний ветер легонько шумит в макушках деревьев, где начали распускаться зелёные клейкие листочки. Но город не слышит этого весеннего шума, он готовится ко сну.
Какой же по счёту вечер, начиная с первого дня рождения города?
Снежную и вьюжную зиму вытесняла разбухшая почками и покрытая белоснежной фатой весна. Постепенно на цыпочках приходило долгожданным гостем - лето, щедро разбрасывая обжигающие солнечные лучи. Ночью дарило колыбельную песню сверчков и рассыпало по небу бесчисленные светлячки звёзд. Затем, запряженные безрассудным ветром, осенние листья мчались вереницей по улицам, подводя черту уходящему году. Осень радовала обильным урожаем. Земля разгибала натруженную спину, смахивала пот с лица, отдыхала, набирая плодородные силы для следующего года.
Так, подчиняясь строгому закону природы, чередуя в себе времена года, приближалась юбилейная дата года-350 лет!
Для одного поколения 350- непостижимо большой отрезок времени. Нигде не увидишь и не встретишь первопроходцев- казаков, вбивших первый колышек на высоком холме донского поселения. Они остались там… в далёком прошлом, завещав нам свою любовь и преданность донской сторонушке.
Для других городов возраст не очень велик. На карте нашей Родины есть города, умудрённые житейским опытом. Но всё же живёт и здравствует город Константиновск, оставляя за кормой корабля жизни бурлящие следы радости, печали, своей неповторимой судьбы!
Нередко можно услышать, дескать, город-это такой же человек с живой душой и горячим сердцем. И если отвлечься от всех поспешных дел и внимательно прислушаться, то услышишь его дыхание и ритм. Ритм жизни. Издалека видеть Константиновск, его косую сажень в плечах, светлые и чистые донские глаза с зелёными ресницами, сбегающие вниз к Дону мощённые серым камнем и асфальтом улицы. Улицы крепкие, как рабочие руки константиновцев. И летним вечером, после напряженного трудового дня эти руки, разрезая зеркальную гладь реки, зачерпнут полную пригоршню мягкой воды, освежат себя, снимая приятную усталость.
Года идут чередой друг за другом, наслаивая яркие события истории. Сквозь толщу годов, от каждого события пробивается зелеными стебельками память, дающая возможность ныне живущим поколениям оглянуться в прошлое и запомнить главные вехи пути.
Город помнит буйную ватагу Степана Разина. Здесь, совсем рядом, затащил его бешеный водоворот, потом вытолкнул, уже закованного в цепи, под топор палача. И вслед за ним течение Тихого Дона плавно, не нарушая покоя, проносило плоты с бездыханными разинцами. Вербы еще ниже наклоняли ветви, оплакивая их.
Свежа память о солдатах революции, взваливших на плечи всю тяжесть борьбы за новую жизнь. Земля Донская помнит топот резвых скакунов, сверкающие молнии клинков, рассекающие пронзительным свистом воздух. И горячее слово ленинской правды, дошедшее до сердца казака. Эти смелые люди с нами, но только в граните, в названиях улиц и в нашей памяти.
Тяжелой глыбой, подточенной быстрым течением реки, обрушилась непомерная тяжесть 41 – го года, разбрасывая в разные стороны по всему белому свету брызги человеческих судеб.
Нахмурил брови Константиновск, потемнел Тихий Дон. И как в старину, с открытым забралом, со всей земли русской потянулись цепочки мужества, сливаясь в огромную силу, чтобы раскромсать и развеять зло и насилие. До боли в кулаке сжимали щепотку донской земли твои земляки. И где – то далеко на чужбине перемешалась она вместе с прахом константиновцев, ушедших в бессмертие.
И здесь же земля Донская приняла тысячи других солдат, известных и неизвестных, вырвавших ядовитое жало фашизма. Бетонная стела и пламя вечного огня хранят память о них.
Вечный огонь… Эти маленькие язычки пламени не дадут остыть большой и благодарной памяти на века. Низкий земной поклон, Вам, вернувшимся после 1418 дней и ночей изнурительной битвы за донскую землю.
Город спит. Какие ему снятся сны? Пусть они будут добрыми и приятными. Спят константиновцы. А утром закипит жизнь, зазвенит рабочей струной трудовой день, приумножая богатство и красоту города. Стремительно побегут минуты, часы, недели, навстречу юбилейному году.
С добрым утром, мои земляки!
Москва,1988г.
Александр Кошманов
Константиновск
Тихий дон, родимая станица.
Вросла ты в скромный городок.
Нынче вновь мне Константиновск снится
Школа, мама, отчий уголок.
Снится мне рассвет над Доном,
Снится, как купается луна…
Ветерок прошёлся по затонам,
Заплутавшись в чаще камыша.
Снятся мне весеннею порою
В белой дымке белые сады.
И девчата с песней озорною
Водят хороводы до зори.
. Отозвалось эхо за рекою,
Подхватили песню соловьи…
И однажды раннею весною
Разбудили душу мне они
1998 г.
Елена Васильева – Маршалл
Родник души
В Константиновске казачка
Помахала мне рукой…
Улыбнулась нежно:
«Спрячь-ка
Мой платочек кружевной.
Будешь ты когда далече,
Вспомнишь, Митя,-
и не раз
Константиновск… этот вечер…
Свет моих зовущих глаз.
Я платок заколдовала
Ты не смейся – правда все!-
На зарнице алой – алой
И росиночках ее;
На донской живой водице,
На запевках соловья.
Если скажешь «там:
«Не спится!» -
Знай, хороший, - это я».
Хорошо, смеясь, ответил,
Не поверив ничему: -
Мы с тобой давно не дети.
Что ж платочек я возьму».
Легким было расставанье,
Потому что наша связь-
Безобидное вдыханье,
Слов таинственная связь…
Разве что весной однажды
В поцелуе обожглись.
То ж весна! Бывает с каждым.
Поцелуй – не в счет.
О жизнь!
Если б все так было просто!»
Год за годом чередой –
Отслужил, стал выше ростом,
Молодой – не молодой?
И она: «Она, узнал я,
Вышла тоже по любви.
Нам на зорьке алой – алой
Отшумели соловьи.
Замолчали в гнездах птицы:
Вывели- корми птенцов!
«Ты прости, жена – не спится!
Мне бы в хутор на крыльцо…»
Сигареты на балконе
Закурю, а сердце вдруг
Что – то тихо, нежно тронет
И уловит песню слух,
Подойдет жена : «Сыночек
Чутко спит…Не разбуди.
Кружевной зачем платочек
Мнешь ты? Милый, спать иди».
Улыбнулась – нет секретов
От нее ведь у меня.
Вот весна. А там и лето.
На Дону хлеба звенят…
Залетел Я, ох далече!
Вспоминаю и не раз
Константиновск…
теплый вечер,
Тихий свет девичьих глаз.
Зря жена приревновала –
Там в моем краю родном,
Просто зори алы – алы!...
Там – Калинов, отчий дом.
Там плывет в простор пшеница
Под напевы соловья.
Мну платочек. Мне не спится.
Там ведь - родина, земля!
Дмитрий Алентьев
К О Н С Т А Н Т И Н О В С К
Есть на земле донской прекрасный город,
Он мне дороже всех красивых мест.
И осенью, когда приходит холод,
Всегда веселый шумный праздник здесь.
Прекрасны тут и степи и дубравы,
А рядом с ними Тихий Дон течет.
Наш город не имеет большой славы,
Но взор любого он к себе влечет.
Уже давно родился
Константиновск
И юбилей его мы празднуем не раз,
Хотим, чтобы всегда он был красивым
И жил, и процветал и бед не знал.
Римма Хлупина
О К О Н С Т А Н Т И Н О В С К Е
Давайте золото,
Сулите рай
И берега кисельные
Мне посулите.
Тебя не прошу я
Мой любимый край,
Мой Константиновск,
Моя обитель.
Зачем мне крепость,
Зачем дворцы
И счастье роскошь
Такое мнимое.
А ты, как мать моя.
Как мой отец,
Как счастье главное –
Незаменимое.
Петр Сорокин
Разговор с донским казаком
Усмехнулся, брови сдвинул
Удалой казак седой:
Константиновск? Константиновск –
Город вечно молодой!
Потому что он у Дона,
На великой на реке.
Тихий, свадебный, зеленый,
Вышел в путь не налегке…
Вышел в жизни путь – не на год,
На столетья – на века!
Потому что он – трудяга,
И рука его крепка.
Город правильный, серьезный,
Но когда пройдет страда,
Он от песни как же можно?-
Не отходит никуда!
Принарядятся в обновы
Молодые казаки
И казачки, ой бедово,
Пляшут, пляшут у реки!
Просто так да не одарят
Взглядом – выходи-ка в круг!
А деды сидят, гутарят,
«Ох, ты! Ишь, ты!.. - скажут вдруг
Веселятся не зазорно,
Если был богатый год,
Если вечер ластит волны,
И сама душа поет.
Веселиться? – что ж такого,
Ежели потехе – час?..
Ведь от песенного слова.
Человек добреет враз!
От казачьих от традиций
Казакам не отступать
Слышишь, как поют станицы?
За 100 верст поди слыхать!»
Все мне рассказал казак:
Как донцы тут жили –были,
В старину любили как…
Ну а после, между прочим,
Вдруг спросил: «А Ваш приезд…
Странно, но похоже очень –
Вы, никак, из наших мест?»
Казака произношенье
С первых слов и выдает:
Произносит «Ге» с волненьем,
Тянет, словно бы поет.
Погутарить… Пригубить…
«Ге» как вольные просторы,
Не возможно не любить!
… Так скажи - те же из здешних
Вы? Как звать – то величать?»
«Да, из здешних я конечно!-
Не могу уже молчать,-
С хутора …Верхне – Калинов…
Там садов, ранимый свет».
Как же! Был не раз там с сыном
Хутора желанней нет!
А чего же притворился?-
Перешел на «ты» казак,-
Сразу, сразу бы раскрылся:
Дмитрий…Так, мол, вот и так».
Вы поймите меня, батя –
На Дону я не был год!
Поклонюсь тут каждой хате,
Родина…Она зовет,
Хоть и малою зовется,
Зов земли ее велик.
Где бы ни был я, с ней не рвется
Связь живая ни на миг.
Вы простите меня, дело в том…
Услышал когда Вас –
Сердце вспыхнуло, запело
Не на час, ох не на час!
Погутарить… Город… Горы…
Приголубить… Пригубить…
«Гэ» - как вольные просторы,
Невозможно не любить!
Дмитрий Алентьев
Н А Ш Г О Р О Д
Год за годом, век за веком-
Все, как и у человека…
Города – они, как люди: тоже время не щадит.
Но шедевровой картиной
По над Доном Константиновск
Уж четвертое столетье украшением стоит.
Трудовой, совсем не праздный,
К Дону – батюшке прильнул
Городок своеобразный,
По – народному Стамбул.
Был здесь Петр и Стенька Разин.
Да они одни лишь разве?
Всех встречал с казачьим шиком
Бывший Бабский хуторок.
Здесь же рядом в самом деле
И царя споить сумели,
И Ведерниками хутор
Государь тогда нарек.
Над донской речной стремниной
Вскоре слились воедино
Хутора в одну станицу
Царский выполнив указ.
Можем мы теперь гордиться:
Стала городом станица.
Это наш с тобою город.
Самый лучший (без прикрас)!
Владимир Скляров
Константиновск
В небе солнце накопилось
«Метеор» рассек волну
Здравствуй, здравствуй Константиновск
Юный город на Дону.
Над водою зыбкой, точно
Над кипящим серебром
Будто беленьким платочком
Чайка машет мне крылом.
Сердце трепетно забилось,
Как я встретился с тобой
Константиновск, Константиновск
Стал моею ты судьбой.
1988г.
Георгий Калясьев
М О Й Ю Н Ы Й Г О Р О Д
Мой юный город
Давняя станица
Твое рожденье
В юбилейный год.
Еще одну в сердцах
Посеяло частицу
Больших надежд
Больших земных забот.
Донской мой город,
Славен ты садами
И винами всех
Знаменитых лоз.
Но еще краше
Будешь ты с годами, -
Красуясь в скверах
Клумбами из роз.
О, город юности
моей неповторимой,
Ушедшей вместе
С ветхостью станиц…
Да, жизнь идет
Вперед неодолимо,
И вехи роста –
Тысячи страниц…
Расти ж, мой город,
Младший на России,
Встречай же песней
И трудом восход…
К тебе ракетою
Из надзвездной сини
Пришел твой первый
Славный новый год.
1967г.
Афанасий Шкловский
Праздник города
Колокол в церковь зовет нас из дома
Всем возвещая о праздничном дне
Нежные звоны плывут по – над Доном,
Тают в прозрачной небес синеве.
День уходящего бабьего лета
Воздух, как сок ободряющий, чист
И захмелев от осеннего ветра
Сыплют деревья, как золото, лист.
Стихи о городе
Сторонка родная,
Священный мой край
Ты в жизни моей –
Что потерянный рай.
Я большего счастья,
Чем есть не ищу,
Но все ж по тебе,
Незабвенной, грущу…
Феоктиста Высоцкова
Константиновску
Константиновской станицей
Я привык всегда гордиться
Здесь живет моя родня
Это - родина моя.
Моей юности страница,
Мне ль тобою не гордиться
Простояла ты века,
Сохраняя казака!
Землю – матушку пахали,
Государство защищали
Был для них один закон:
Круг казачий, Тихий Дон.
На майдане все решали
И решили на века !
Честь казачью сохраняли
И ценили казака!
Триста лет хранил наш Дон
Храмов светлых перезвон.
Помнят казаков поныне,
Что легли в степи целинной.
И в жестокую годину
Не пропал казак, не сгинул.
Божьей матери рука
Сохранила казака.
Сергей Дадукин,
Заслуженный ветврач России
А на Покров такая осень
А на Покров такая осень
У нас бывает на Дону,
Что сердце так любви и просит
Ко всему, что вижу наяву.
Ну так и хочется обняться
С красивым розовым кустом
Или с вербою пообщаться,
Что притаилась за мостом.
По балкам, рощам, перелескам
Стоит такая красота…
Донская степь, словно невеста,
Волнует сердце казака.
Здесь все вокруг мне сердцу мило –
Когда я вижу листопад.
И пусть над Доном плачет ива,
А мне легко. Я очень рад,
Что на Покров такая осень
У нас бывает на Дону,
Что сердце так любви и просит
К всему, что вижу наяву!
Валерий Симонов
Константиновск
Константиновск, родной Константиновск
Уголочек России моей,
Где я жить и любить научилась.
Где нашла я хороших друзей.
В тишине здесь встречаешь рассветы,
И привольно и жить хорошо.
А увидишь красу лесостепи,
Будет в сердце тепло и легко.
Населенье донское простое:
Казаки - весь народ волевой.
Удалое, как войско лихое,
И ревнивое к вере святой.
А на поле легко и привольно
Будешь бегать, как конь вороной.
И увидишь, всего здесь довольно:
Чистый воздух, трава и покой.
Здесь с природой в гармонию входишь,
В лесостепях с душой молодой.
И с собою частичку уносишь
Этой чистой земли полевой.
.
Константиновск, родной Константиновск,
Без тебя будет плохо мне жить,
Где я жить и любить научилась,
Где смогла я людьми дорожить.
Антонина Ворошкевич
Константиновский вальс
Пусть не сразу, не спонтанно,
Только пробил звездный час,
И родился у фонтана
Константиновский наш вальс.
И взлетел над тополями,
Закружился с ветерком…
Он теперь навечно с нами,
Вместе с милым городком.
Припев:
Этот вальс, Константиновский вальс,
Пусть звучит по – над Доном седым,
Скромный вальс, Константиновский вальс,
Оставайся всегда молодым!
Песни разные звучали
Над лихой донской волной.
Все в них было: от печали
И до радости хмельной.
И любовь в них трепетала,
И разлучная тоска,
Та, что душу заполняла
У донского казака.
Вальс кружится с лепестками
Константиновской весной,
Он летит над площадями
И осеннею порой.
Старым песням не мешает,
Дополняет колорит,
И дружить нам помогает,
И визиткою звучит.
Владимир Скляров
М О Й К О Н С Т А Н Т И Н О В С К –
Г О Р О Д С Л А В Н Ы Й
Ночная тьма легла на город,
Зажглись повсюду огоньки.
Мне Константиновск очень дорог,
Могу гулять здесь до зари.
По этим улочкам знакомым
Влюбленным все их исходил.
Мой Константиновск – город скромный,
И потому он сердцу мил.
Здесь на каштановой аллее,
Куда всегда меня влечет,
Приятно так прохладой веет,
Что жить мне хочется еще.
Чтобы проснувшись утром рано,
Когда разбудит всех рассвет,
Увидеть вновь на тротуарах,
Кого ты знаешь много лет.
Мой Константиновск – город славный,
Здесь, как нигде, цветут сады…
На куполах на Православной
Блестят на солнышке кресты.
И пусть во тьме еще все сонно,
И жизнь вокруг не так кипит,
Но я уверен, завтра снова
Меня мой город удивит.
Своей красой неповторимой,
На берегу большой реки,
Где степь лежит необозримо
И род ведут свой казаки.
Валерий Симонов
России малая частица
(К 350 - летию Константиновска)
Когда – то (это было на Дону)
Звезда на синий плес с небес скатилась
На месте том, на дальнем берегу
Возник мой город Константиновск.
Он в зелени деревьев, он такой –
Как светлый сон, что в детстве снится,
Мой милый город , край донской,
России малая частица.
Небольшой, застенчивый и юный.
Константиновск просто город – сад
Но ему (ну кто бы мог подумать)
Скоро будет триста пятьдесят.
У реки задумчивые ивы.
Дальше – церковь старая видна,
Пусть не очень город мой красивый,
Все равно в него я влюблена.
Я люблю его аллей прохладу,
Шорох листьев в городском саду.
Мне другого города не надо,
Потому что лучше не найду.
Тихий Дон, широкий и проворный,
Города историю хранит.
Канула в его седые волны
Прошлых дней связующая нить.
Он, конечно, помнит, как когда – то
Побывал в станице атаман,
Тот, который в 69 – м
Поднял на восстание крестьян.
Как война, явившись вереницей
Беспросветных и тревожных дней,
Отняла у маленькой станицы
Восемьсот героев – сыновей.
Стала боль невыносимо близкой,
Нам ее до сердца донесли
Скорбные слова на обелиске
Про ребят, что Родину спасли,
В песне об ушедших поколеньях,
И во вспышке вечного огня –
Музыка сегодняшних волнений.
Отраженье нынешнего дня .
И сегодня я могу гордиться,
Называя Константиновск мой
Трудовою малою частицей,
Нераздельно слитой со страной.
1988г.
Елена Абросимова
Константиновск
Здесь мы жили и здесь мы мужали
Здесь встречали впервые рассвет.
Незаметно стрелой пробежали
Дни далеких девических лет.
Помнишь улицу юности нашей,
Белый домик в тиши тополей? –
Он о многом молчит, но однажды напомнит
Нам про старых друзей.
Константиновск, Константиновск…
Город юности давней моей
Константиновск, Константиновск
Город старых и новых друзей.
Милый друг, где теперь ты, не знаю.
Только память о прошлом жива.
Вновь и вновь я с тоской вспоминаю
Этот взгляд и простые слова.
Мы о многом когда – то мечтали,
Торопились скорей подрасти.
Ошибались, надеялись, ждали –
Ну а годы летели и шли.
Константиновск, Константиновск…
Город юности давней моей
Константиновск, Константиновск
Город старых и новых друзей.
Елена Ленская
Константиновск
Поле. Роща. Поле. Роща.
Долгожданный поворот.
«Балка» вот, а вот и площадь.
Наконец, и берег вот.
В небе солнце накалилось
«Метеор» рассек волну
Здравствуй, здравствуй, Константиновск
Юный город на Дону.
Проливалась кровь у Дона
В пору яростных годин
Шли отсюда эскадроны
За победою в Берлин.
Над гранитом мать склонилась
С непокрытой головой.
Константиновск, Константиновск,
Город славы боевой!
В поле колос золотится.
Вырос он совсем не вдруг.
Посмотреть – не надивиться
Широтой полей вокруг.
Не придет от века милость
Перестройка, равно бой,
Константиновск, Константиновск,
Город славы трудовой!
У последнего причала
Сбросил рваный парус я.
Твои радости, печали
И мои – теперь друзья.
Сердце трепетно забилось,
Как я встретился с тобой
Константиновск, Константиновск,
Стал моею ты судьбой.
1999г.
Георгий Калясьев
Город на Дону
Дурманит голову цветущая акация,
Пьянящим запахом наполнен месяц май.
Стоят деревья, словно в белых комбинациях.
Проснись и пой, но красоту не прозевай.
Люблю весной наш тихий город на Дону.
Мой Константиновск снова в зелени купается.
Возьму гитару, натяну сильней струну,
Мне подпоёт, шурша волной, река красавица.
Всё чаще слышится нам птичье песнопение
И греет солнышко сильнее, чем вчера.
Подковой высветится радуга весенняя,
А соловьи затянут трели до утра.
Прибрежный плес здесь разговаривает с чайками,
Ласкает взгляд вперёд бегущая волна
И по-казачьи всех встречают чарками,
До края полными игристого вина.
Люблю весной наш тихий город на Дону,
Мой Константиновск снова в зелени купается.
Возьму гитару, натяну сильней струну.
Мне подпоёт, шурша волной, река красавица.
Алексей Колосов
Константиновск
Я мало с этим городом знаком,
Но благодарен за свое рожденье
И что – то притягательное в нем
Я чувствую при каждом посещенье.
На улице Подтелкова жил дед,
На Овчарова дядя и братишки.
Но так сложился жизненный сюжет,
Что мы бывали вместе редко слишком.
Я не успел, как следует, впитать
Рассказы деда, что не часто слушал,
О прошлом Константиновска узнать,
Почувствовать его казачью душу.
Конечно, город не виновен в том,
Что жизнь родню по свету разбросала.
Он мне не стал отеческим гнездом,
Но в мир явил. А это разве мало.
Валерий Латынин
Константиновску
И что к тебе я пристрастилась,
У добрых рук твоих в плену?
К тебе тянусь я, Константиновск,
Станичный город на Дону.
Пусть точка малая на карте,
Что Константиновском зовут,
Здесь люди светлые , с азартом,
Не для себя, для нас живут.
И , может быть, всего дороже
Мне притяженье этих душ.
Тебя я умоляю, Боже,
Ты этой дружбы не нарушь!
Где городов огромных спешка,
Жара, расплавленный асфальт.
Финансовых тузов усмешки,
Страстей угар, обман и фальш.
Туда б вообще не появляться
И знать лишь вольницу одну:
Чтоб с пилигримами встречаться,
Есть Константиновск на Дону.
В затонах мирные картины,
Парная, чистая вода.
Опять приеду в Константиновск,
Да жалко, что не навсегда.
Татьяна Антонова
Орлиное гнездо
(песня о городе Константиновске)
На кургане крутом – старый дедовский дом.
Городок наш глядится орлиным гнездом.
А над ним облака, будто струги, летят.
На крыло здесь вставало немало орлят.
Поднимался на кручу здесь Разин Степан,
Думу думал и в дальний поход выступал.
И шагнуло в бессмертье на битву с врагом
Не одно поколенье с крутых берегов.
Припев:
Константиновск, Константиновск!
Реют чайки над плотиной.
И лампасом тянется река.
Горько-сладкий дух полынный
Бродит в улицах старинных,
Будоражит память казакам.
Много славы в былом… Но мелеет наш Дон.
И печалится сердце сыновье о том.
Неужели же нам – только петь да плясать,
А свободы казачьей вовек не видать?
Неужели уйдем в горевой чернозем,
А судьбы наших предков себе не вернем?
Для чего же тогда на кургане крутом
Городок наш глядится орлиным гнездом?
Припев.
Валерий Латынин
Константиновску
Я тебя однажды встретил
В тихом городе своем
И теперь на белом свете
Только он, и мы вдвоем
Припев:
Свел с тобой нас, познакомил
И связал одной судьбой
Константиновск- милый город.
Что над Доном, над рекой.
Как поверить, что такое
Вдруг случилося со мной:
Познакомилась с тобою-
Потеряла я покой.
Пусть он мал наш милый город,
Пусть совсем не знаменит.
Без тебя и без него я
Не могу и дня прожить.
Но расстаться нам придется
Не грусти, мой милый друг!
В сердце город остается,
И тепло любимых рук.
Юрий Подсадных
Константиновский вальс.
Солнце скрылось за степи донские,
Свет вечерний еще не угас.
Я тогда тебя встретил впервые
И звучал Константиновский вальс.
Чайки вились над пенной волною
В этот тихий безоблачный час,
Словно вихрь подхватил нас с тобою
Закрутил Константиновский вальс.
Запах яблонь в окошко ворвался
Волны музыки нежно неслись,
Я хотел, чтобы он не кончался
Этот вальс, Константиновский вальс.
Вновь тебя я уж замужем встретил
И как будто - бы лично для нас
Прозвучал удивительным светом
Этот вальс, Константиновский вальс.
Юрий Подсадных
Песня о Константиновске
Высыхают на травах росинки,
опускается день на порог.
Вместе с Родиной, вместе с Россией
просыпается мой городок.
Припев:
Константиновск,
Константиновск
сколько лун над тобой прокатилось!
Константиновск,
Константиновск,
как спалось тебе, что тебе снилось?
Занавески ресницы открыли –
Просыпаются окна твои.
Над тобою раскинула крылья
лебединая песня любви.
Припев.
Можно слушать серебряный шорох
и в ладошки ловить тишину,
Потому что мой ласковый город
проживает на Тихом Дону…
Припев.
Владимир Тэн
Константиновский вальс
Когда мы уходим к далеким причалам,
когда улетаем к чужим городам,-
за синею далью,
окутан печалью,
родной Константиновск грустит по ночам.
Припев:
А без тебя не пишется.
а без тебя не дышится,
а без тебя и вишни не цветут!
А где –то песня слышится,
звезда в Дону колышется,
а волны, словно годы, вдаль бегут…
Здесь пишут поэмы работой красивой,
слагаются в гимны гудки кораблей…
Поем о тебе мы, родной Константиновск,-
частица великой России моей!
Припев.
Все в мире стареет, но мы не поверим,-
не справиться с нами ни дням, ни годам!
Старинный наш город по – прежнему молод,
и нам возвращаться к родным берегам…
Припев.
Владимир Тэн
Восемьсот человек
Восьмиста человек не дождался мой город.
Восемьсот человек за Победу не пили вина…
Город мой небольшой:
каждый парень так дорог!
У меня счет особый к тебе, мировая война…
Им бы слушать весной, как взрываются почки,
как ныряют сомята безусые в Тихом Дону…
Только мне не понятно,
до сих пор непонятно,
почему «мировою» зовут мировую войну?
Почему «мировая», если взрывы и порох?
Почему «мировая», если столько проклятий войне?
Восьмиста человек не дождался мой город,
и проклятое звание надо присвоить тебе!
Восьмиста человек не дождался мой город.
Восемьсот человек – это капля в масштабах страны…
Вечерами мой город зажигает печальные зори,-
все надеясь на чудо,
ждет парней не пришедших с войны… Владимир Тэн
Константиния
Полоса казачья – красно-синяя:
присягали ей навек друзья…
есть страна такая – Константиния,
древняя казачая земля.
Припев:
В Дон родимый, в Дон закаты падают,
росы осыпаются в рассвет.
Был в чужих краях – они не радуют.
Для меня земли за Доном нет…
Лушки, крутобедрые Аксиньи –
за плетнем любого куреня.
Есть страна такая – Константиния,
колыбель казачая моя!
Припев:
В Дон родимый, в Дон закаты падают,
росы осыпаются в рассвет…
Битая и грозами, и градами –
все равно ей переводу нет!
Где-то там – любовь моя, забавушка,
из чужих краев меня маня,
вытянула шею, как журавушка, -
кличет Константиния меня…
Припев:
В Дон родимый, в Дон закаты падают,
росы осыпаются в рассвет…
Выкупил любовь бы окаянную,
только с Дона выкупа мне нет!
Передаст почтовый поезд почту,
напоят Ведерники вином.
Примет Константиния и ночью
всех заблудших сыновей её!
Припев:
В Дон родимый, в Дон закаты падают,
росы осыпаются в рассвет…
не дождешься, враг, и не загадывай! –
выдачи с родного Дона нет.
Владимир Тэн
Константиновск
Город мой, студенческий ,любимый,
Весь на взгорье, а внизу – река,
Над тобою стайкой лебединой
Проплывают тихо облака.
Сверху хорошо видны кварталы –
Улицы прямы и широки.
Знать любовь к свободе в них вливали,
Не любя тесниться ,казаки.
Средь домов, что в уличных просторах
Исчезали, вырастали вновь,
Чудом сохранился дом, в котором
Жил писатель Константин Тренев.
Через годы войн и революций,
Город мой, шагая в новый день,
Не забудь( ведь память очень куца)
Сохрани хотя один курень.
Набережной точно ,без обмана,
Не хватает в бронзе на века
Вольницы заступника, Степана,
Разина Степана – казака.
Строить трудно. Но труду наградой –
Техникум, науки светлый храм,
В зелени белеющий громадой
Встал на встречу солнцу и ветрам.
Земснаряд скрипит с утра в затоне
(Речники – хозяйственный народ),
Гидроузел в каменных ладонях
Бережно шлюзует теплоход.
А вдали Ведерники в разливе
Знаменитых виноградных лоз
В Дон, как в зеркало, глядят игриво
Кипенью цветущих абрикос.
1998г. Илья Сущенко
Моему городу
Ты стал мне часто-часто сниться,
Моя мечта, моя любовь,
В моей ты жизни не страница,
А книжка первая стихов.
В ней трепет сердца я стремился
Тебе без фальши передать,
Любя тебя, любить учился
Донского края благодать.
Под сенью кленов говорливых
Прошли нелегкие года,
Но я запомнил переливы
Казачьих песен навсегда.
По Комсомольской, как когда – то,
На берег Дона бы дойти,
Чтоб снова в памяти крылатой
Все оживить твои пути.
Но как тобою не гордиться?
Ты, городок в степной глуши,
Для моей Музы стал столицей,
Истоком сил моей души.
2003г. Илья Сущенко
О Константиновске
Мне выпала доля поездить немало
И понять, что это со мной неспроста:
В дороге глаза чуть прикрою, бывало,
Я мысленно вижу родные места:
Степные просторы, излучина Дона,
Вдали Гидроузел и в гору подъем…
Частичка России в наряде зеленом,
Навек ты осталася в сердце моем.
1995г. Илья Сущенко
У самого Тихого Дона
У самого Тихого Дона,
Достойный не только стихов,
Раскинулся город зеленый –
Любовь и мечта казаков.
Ему улыбается солнце
С высоких весенних небес
И облако синим оконцем,
И вербный на острове лес.
Как друга, тебя окликает
Идущий в Москву теплоход
И голос вдали затихает
Над гладью задумчивых вод.
Вокруг тебя, милый мой город,
Не счесть уголков для души,
Ты всем Константиновцам дорог,
К тебе каждый сердцем спешит.
У самого Тихого Дона
Живет Константиновск родной,
В Дон – батюшку с детства влюбленный,
Омытый донскою волной.
2008 г. Илья Сущенко
Прощай, Константиновск!.
Итак, мне пора распрощаться,
Мой город, с тобой навсегда,
Припомнить и беды и счастье,
Что знал в молодые года.
Прощай, Комсомольская улица
И техникум тоже прощай!
Нельзя мне грустить и сутулиться,
Слезу уронить невзначай.
Я еду в родимые дали,
Где ждут меня внучка и сын,
Где мать и отец меня ждали,
Где бегал мальчишкой босым.
Прощай, Константиновск зеленый,
У Дона, открытый ветрам,
В поэзию город влюбленный,
Поэзии строящий храм.
Твой образ и строгий и милый
Пусть память моя сохранит,
И это прибавит мне силы.
И в сердце струной прозвенит.
1999г. Илья Сущенко
Матери
Любовь какая и какая сила
Тобой, родная , двигала в те дни,
Когда меня под сердцем ты носила,
Лишь знают в мире матери одни.
Не счесть ночей, что ты не досыпала,
Не счесть твоих забот, твоих тревог…
И вот година черная настала-
Болезнь тебя совсем свалила с ног.
Как чутко жизни нашей коромысло!
Но не в обиде, не в накладе я,
Что на руках тебя в буквальном смысле
Носить настала очередь моя.
Быть может, я пойму, как было трудно
Тебе в благословенные те дни
Носить в себе росточек жизни чудный.
Твоей моя нагрузка несродни.
И где бы я по свету не носился,
Одно прилюдно высказать могу:
«Любовь твоя безгранна и всесильна,
Я в неоплатном пред тобой долгу.»
Илья Сущенко.
Русь.
Тебя могучей величали
Убогой величали тож,
А ты, сердечная, в печали
Ткала холсты и жала рожь.
Тебя не раз враги терзали,
Придя с мечом в твой мирный дом,
Но от меча и погибали,
А ты все шла своим путем.
Тебя, как дети мать, любили
И ненавидели, любя,
Родные братья часто били
Друг друга-все из-за тебя.
Была ты и надеждой мира
И светом не в одном окне,
И сделали тебя кумиром,
Забыв о мудрой старине.
Я знаю все твои изъяны.
Какой бы ни была ты, Русь,
Тебя любить не перестану
И от тебя не отрекусь!
Илья Сущенко
-----\\\\\\\\-------
А жизнь меня не баловала,
Улыбок не дарила мне,
Но часто в угол загоняла
Босым по кочкам и стерне.
И скатертью не расстилала
Свои дороги предо мной.
Она всегда мне предлагала
То слякоть, то мороз, то зной.
Но этот выбор небогатый
Мои мечты не омрачал.
Жизнь! Я тобой не раз распятый,
Любовь к тебе не потерял.
Илья Сущенко
Покоя нет
Когда мне город надоест,
Когда устану я душою,
Я в степь иду, где все окрест
Подвластно тишине и зною.
Кузнечиков нестройный хор
Благословляю молчаливо.
Курган и дальний косогор
В безбрежном травяном разливе.
Полынным ветром дышит степь
И томным запахом шалфея.
Здесь, в первобытной простоте,
Родным до боли чем-то веет.
В зените благодатный май,
Но мятлик побелел до срока.
И всплыли в памяти Мамай,
И строки вещие из Блока…
Я в степь пришел, чтоб попросить
У ней покоя хоть немного,
Но и в степи, как на Руси,
Покоя нет. Одна тревога.
Илья Сущенко.
ВЛАДИМИР ТЭН
ЗЕМЛЯК, ПОЭТ, РЕЖИССЕР.
Владимир Тэн. Фамилия короче, чем имя, хотя часто проговаривая фразу, вначале называют фамилию. Как - то странно и непривычно. Ну, представьте себе, если вас по каждому случаю будут окликать, называя вашу фамилию. Поверьте, очень странно.
А вот на Дону в городе Константиновске, знакомые - друзья при встрече, задают вопрос, вопрошают: « Как там поживает Тэн?».
А в вопросе потаенная добрая улыбка, представляя восточное обаяние Володи.
Наверное, первая строфа его стихотворения «Поэт» отчетливо подчеркивает его образ.
Едят блины
И курят «Приму»,
И любят горькое вино…
Поэты отчества не имут,
У них Отечество одно.
(стихи В. Тэна)
Если говорить о Владимире Тэне, то необходимо перенести свое воображение, в казалось бы, совсем недавно открытый еще пахнущий свежей краской районный Дом культуры, который принял в ноябре 1967 года первый директор Николай Моисеев, просторный и светлый зрительный зал, ее Величество Сцену, танцевальную площадку, набитую до отказа сверстниками нашей юности 60-х70- годов, где этот самый Тэн задавал ритм в эстрадном ансамбле на ударных инструментах.
Вспомнить выездную агиткультбригада и пылящий по профилю и по петляющим степным дорогам автобус «Кубань», с крохотными командировочными и обязательным присутствием инструктора райкома партии, несущим персональную ответственность за правильный внутренний смысл и эстетическо-нравственное содержание программы и моральный облик самодеятельных артистов.
Шишки культпросветчика не пышки
И не тульский пряник на меду…
Помните, девчонки и мальчишки,
Кульпросветчик вечно на виду.
И нельзя гореть и не обжечься,
Но…благословенно бытие –
Вечно о душе России печься,
О здоровье нравственном её.
(ремейк В . Тэна)
Это концертные программы, поднимающие в то время эмоциональный тонус экономического развития «пятилеток». И, конечно же, зритель, который не спешил покидать площадку полевых станов, или жесткие кресла зрительных залов сельских клубов, и после окончания концертов не уходил, а просил спеть, или прочесть еще что-нибудь, потом еще, и еще под громкие аплодисменты земляков.
Что такое культпросвет работа?
Знают культпросветчики одни,
Это каждодневная забота
Это будни в праздничные дни.
(ремейк В . Тэна)
Это первые агитбригадные представления творческого коллектива «Товарищ», через атмосферу неудач и успехов, прошли ребята и девчонки разных поколений нашего города. Город, которым мы и по сей день искренне гордимся и ценим.
Мы живем за Доном, берегись братва!
Будут еще сказаны громкие слова
Отступать нам некуда, отступать нам некуда.
За спиной Стамбул* родной, впереди Москва!
(написано под утро коллективом агитбригады «Товарищ» в ноябре 1977г.)
Это ночные репетиции, где закладывалась крепкая закваска особой любви к своей маленькой Родине, к былинной казачьей станице.
«Песня о Константиновске»
Константиновск, Константиновск
Сколько лун над тобой прокатилось?
Константиновск, Константиновск
Как спалось тебе? Что тебе снилось?
Эта любовь, впоследствии жизненных, вынужденных разлук выливалась в жуткую ностальгию к небольшому провинциальному городку, пропитанному насквозь духом казачьей вольницы, отмеченной малюсенькой точечкой на огромной карте Великой России.
«Константиновский вальс»
Все в мире стареет, но мы не поверим,
Не справится с нами ни дням, ни годам,
Старинный наш город по-прежнему молод
И нам возвращаться к родным берегам.
Это долгожданный приезд режиссера Тэна в город Константиновск. Прекрасная и поучительная лаборатория коллективной работы с литературными текстами, уроками актерского мастерства и тренингов, которым завидовали даже студенты- очники Московского института культуры.
И самое главное – это рождение, сдача и прием творческой получасовой программы, на которой всегда присутствовал «добрый зритель в девятом ряду». Затем аплодисменты, смех, а порой слезы от напряженного накала чувств сопереживания герою-земляку, не уронивший Честь и Достоинство нашего города, на полях второй мировой войны, и других, как принято говорить в последнее время локальных войн. И этот наш земляк заплатил высокую цену, отдавая самое дорогое на белом свете – молодую, наполненной бурной энергией - жизнь…
«800 человек»
Почему мировая? Если взрывы и порох?
Почему мировая? Если столько проклятий войне
800 человек не дождался мой город
И проклятое званье надо присвоить тебе.
«Родился мальчик»
Когда огнем военным опаленным,
Мальчишка взял последний свой редут.
Застыла верба взрывом изумленным,
Зеленый, вечно памятный салют.
«Прости, Серега»
Прости, Серега, прости Серега,
Что до сих пор мы их не спрашиваем строго.
Доколе будет жизнями на вынос,
Расстреливать мой город Константиновск!
И томительное, терпеливое ожидание после окончания спектакля откровенного разговора, при помощи исписанных постановщиком беглым почерком 2-3-х листов сценической корректуры замечаний и похвалы в адрес каждого актера, который покорно и молча, ожидает, эту самую похвалу как «нищий подаяние».
Все тексты творческих программ написаны Владимиром Тэном в творческом содружестве самодеятельного музыканта Валерия Савченко.
Время уходит и берет свое, уходит и приходит эпоха, меняются взгляды людей, а их знают, помнят земляки.
«Константиновский вальс» - визитная карточка города. Трогает душу и сердце, и текст поэта и музыка композитора.
А без тебя не пишется,
А без тебя не дышится.
А без тебя и вишни не цветут.
А где-то песня слышится,
Звезда в Дону колышется
А волны, словно годы вдаль бегут.
Человек, отдавший много сил и энергии, обязан, расти дальше, и выходить из привычных рамок творческого роста.
Владимир Тэн, покинул берега тихого Дона, и уехал в Москву показать свои песни избалованной столице. И вот уже 36 лет не прерывается живая связь, которая измерена расстоянием от почтамта города Константиновска и почтамта Кременной Москвы длиною в 1206 километров.
«Константиния»
Передаст мою Почтовый почту,
Напоят Ведерники вином.
Примет Константиния и ночью
Всех заблудших сыновей её.
Это постоянная тревога, боль и надежда, выраженная в стихах поэта, режиссера, педагога и просто человека тонко понимающего душу собеседника, и не имеет значения, какого он возраста, или звания.
И в любом, хоть в затрапезном виде.
Я приемлю Вас, мои друзья.
Это не поддельные и не искусственные переживания и чувства сложенные в зарифмованные строки, где видишь как сквозь толщу прозрачной воды очертания и детали обнаженной души творческой и постоянно мыслящей, у которого есть чему поучиться, такому яркому и так необходимому нашему времени слову – ПАТРИОТИЗМ.
«Константиновский вальс»
Здесь пишут поэмы работой красивой,
Слагаются в гимны гудки кораблей.
Поем о тебе мы, родной Константиновск,
Частица великой России моей.
Как-то раз, после обеда,
Дед завел со мной беседу.
Понял, для чего он говорил:
Чтоб я не был обормотом,
Чтобы вырос патриотом,
Чтобы крепче Родину любил!
( стихи В.Тэна)
Вот это самое главное слово крепко сидит в каждой клеточке творческого организма нашего друга и соратника по духу Владимира Константиновича Тэна.
Ну, давай обнимемся в дорогу
Ну, давай поднимем посошок,
Подожди, пока коней не трогай
Я еще к разлуке не готов.
( стихи В.Тэна)
Как и ты Константиныч, и мы еще сохранившиеся твои друзья, не готовы к разлуке. Ждем твоих новых стихов от имени поэта и гражданина нашего донского края Владимира Тэна.
Стамбул* - г. Константиновск слово-синониум в обиходной речи молодых жителей 60-90- х годов ХХ века.
Александр Кошманов
агитбригадчик с твоих слов «золотого состава» агитбригады «Товарищ» 70-х годов прошлого века.
Письмо юбиляру
Здравствуй Владимир Константинович!
Ты живешь на 1206 километре от кремлевской стены. Конечно, если принять во внимание точку отсчета от нас, твоих земляков - константиновцев. Это расстояние стандартно, измеряется очень просто от почтамта города Константиновска, до главного почтамта столицы России, города Москва, в котором ты продолжаешь творчески работать, не забывая своих друзей, и не забываешь свой Константиновск, которому ты подарил стихи и песни.
Наверное, в песне о Константиновске, где в припеве звучат такие слова: «Константиновск, Константиновск,
сколько лун над тобой прокатилось»,
так хочется продолжить и заменить, пропеть одно всего лишь слово:
«Константиныч, Константиныч,
как спалось тебе, что тебе снилось».
А ведь жизнь на самом деле проскочила, как во сне. Совсем недавно, на сцене районного Дома культуры, мы усаживались в творческий полукруг, это для того, чтобы каждый мог видеть каждого из нас начинающих самодеятельных актёров. И ты постепенно нас вводил в волшебный мир кулис, где при помощи магического «если бы», мы твои воспитанники, постигали азы сценарного мастерства. И, кстати говоря, там же на сцене, рождалась дружба честная, неподдельная. Да что там греха таить на этой же самой сцене рождалась будущая семья, крепкая и надежная, по тем временам называлась «ячейка общества». Эта атмосфера отношения сохранились и до настоящего времени.
Итак, наши первые шаги в искусство начинались с разминки.
Под аккомпанемент классического баяна «Рубин», под его живые звуки, корча на лице смешные гримасы, «разогревали» голосовой аппарат, оттачивая четкую дикцию. Ты говорил, что очень хорошая тренировка и наши тогда еще молодые мордашки, сохраняться на долгое время молодыми и привлекательными. Особенно старались девчонки.
«Мимо, мимо, мимо, мимо», птару, птару, птару, птару», под популярную в то время мелодию «Человек из дома вышел» проходило становление и совершенство внутреннего духа. Сейчас этого нет. Все стало кратко и упрощённо.
Затем приступали к хореографической разминке. Станком для опоры служил обыкновенный венский стул с инвентарным номером, опять же в том же творческом полукруге, выставленном на ее величестве сцене.
«Батман тандю» напевно говорила руководитель танцевального коллектива, с таким огромным терпением на общественных началах правила наши горбатые и сутулые не по годам спины. Если сказать откровенно, нам это не очень нравилось. Иногда просто дурачились, и даже раздражали таким отношением.
Наблюдая за этим безобразием с нащей стороны, ты хлопал, три раза в ладоши собирал нас на авансцене и внушал нам, что мы константантиновцы. И поскольку мы вышли на сцену, то должны представлять наш город красиво и достойно. Получив очередную «воспитательную пилюлю» подходили к так называемому «станку» окинув предупреждающим взглядом «провокатора» дальше продолжали «батманить»
Потом переходили к самому интересному, это работа над актерскими этюдами. Вот здесь фантазия кипела, в полном смысле этого слова.
Необходимо разыграть ситуацию и представить себя «в предлагаемых обстоятельствах». Условие здесь одно - это должно быть театрально, жизненно, а ты должен оценить наши действия и сказать, как когда-то говорил теоретик театральной школы К.С.Станиславский «Верю», или» «Не верю».
Было очень интересно, смешно, а иногда грустно, когда затрагивали военную тему о нашем городе, о погибших земляках. Потом стало понятно, что эти занятия воспитывали в нас дух студийности, а это наиболее верный путь на пути к профессионализму в любой профессии.
Один из агибригадчиков, при поступлении в высшее военное летное училище, при очередном экзаменационном испытании удержал несколько объектов внимания. Потом признался друзьям, что это закалка тренинга, которую предлагал ты Владимир Константинович.
Все упражнения были направлены тобой, для того чтобы воспитать в нас ощущения «чувства локтя», и развития «затаенных» способностей в наших беззаботных «организмах».
Скорее всего, ты как педагог уже определял, наше будущее в выборе самостоятельной дороги будущего жизненного пути. Уже, тогда как педагог в каждом из нас разглядывал и учил как «в капле воды, можно увидеть солнце».
Наши друзья художники оформительской мастерской, при встрече с нами, с особым эмоциональным чувством цитировали фразы из агитбригадой программы: «Светит радуга-дуга,
над тобой и надо мной»,
копируя наши реверансные движения. А потом настало время, когда поехали покорять донские казаки и казачки - агитбригадчики Москву, и конечно покорили, то театральные костюмы, в которых мы выходили на сцену и славили словом, песней, актерской игрой и пластикой, наш любимый город Константиновск, были признаны лучшими костюмами фестивалей разных уровней.
Эскизы родились в светлой голове нашего станичного художника. Да он и сейчас продолжает отстаивать честь нашей старинной казачьей станицы. Ты его прекрасно знаешь Владимир Константинович!
Эти же ребята встречали нас с победой с городов Ростова, Пятигорска, Москвы, удачных выступлений в составе агитпоезда ЦК ВЛКСМ по Нечерноземью.
А ведь там были профессиональные певцы и популярные молодежные вокально-инструментальные коллективы. И среди них, «затесалась» какая-та «Канстяньтинавка».
Да то время и ее царящая атмосфера, была по настоящему семейной.
А какой был все-таки интерес! Вечером прийти на репетицию, а утром уйти на рассвете, дома перекусить на скорую руку и бегом на работу. И никто не «пищал», потому что было интересно, потому что ты воспитывал исподволь чувство патриотизма, пока еще не осознанного нами, за наш город, за людей, которые живут и работают на донской земле. Ты их называл коротко земляки, односумы, дончаки.
Воспитывал чувство уважения к их труду, к их судьбе. Воспитывал оглядываться вокруг и сверять свои дела и помыслы по их поступкам. Вот, наверное, все тексты, которые произносили со сцены, самодеятельные актеры, были наполнены звенящей искренностью, и любой зритель в зале, принимал их на себя, благодарно, потому что слова, несли чувство уважения к человеку, и подчеркивало важность и значимость его жизни и труда.
Теперь то время называют сейчас «уходящая эпоха».
Конечно, очень интересно, ты родился на уральской земле, и в твоем роде присутствует казачья фамилия Загудаевы. Вот теперь становится понятным, почему ты любишь донскую землю и чтишь по сыновьи наш донской край. Почитаешь Дон, степь, земляков, как свое, родное и близкое душе и сердцу.
Редко бывает, что человек, приехавший на Дон, может наполняться неподдельным чувством любви и вскоре из «чужака» переходит в «нашего донского казака».
А вот тебя Владимир Константинович признал и принял Дон- Батюшка.
Твоя деятельность особый период времени, который в истории нашего города, вошел яркой страницей летописи.
В программе «Дороги, которые нас выбирают», ранним утром на рассвете на улицы старинной казачьей станицы Константиновской, выходит трубач, и напевно выводит мелодию. Проходя мимо каждого дома, будит наших земляков - константиновцев желает каждому из них доброго и светлого дня.
Владимир Константинович!
Пусть эти чудодейственные звуки агитбригадного трубача прошлого столетия, наполненные теплотой твоих друзей, долетят к тебе в Москву. Окутают тебя тихой ранней зарей проснувшегося города, искупают тебя в яркой зелени Константиновских улиц, пронесут над стремниной величавого Тихого Дона.
Пусть эти звуки поднимут тебя на высоту птичьего полета, и с этой высоты над нашей сказочной древней страной Константинией, ты увидишь всех твоих земляков, которые тебя любят и желают тебе в день твоего рождения 70-летнего юбилея крепкого здоровья.
Мы всегда рады видеть тебя старина!!!
июль 2010 года
берег Дона
по поручению агитбригадчиков всех поколений
«агитатор»
агитбригадного водевиля
А. Кошманов
На этом письмо заканчиваю.
Володя! Прости за «краткость» закончились чернила.
"КОНСТАНТИНИЯ"
сл. В. Тэна
муз. В. Бирюкова
Полоса казачья красно-синяя
Присягали ей навек друзья.
Есть страна такая Константиния-
Древняя казачая земля.
ПРИПЕВ:
В Дон родимый, в Дон закаты падают,
Росы осыпаются в рассвет.
Был в чужих краях, они не радуют_
Для меня земли за Доном нет.
Лушки, крутобедрые Аксиньи
За плетнем любого куреня.
Есть страна такая - Константиния,
Колыбель казачая моя.
ПРИПЕВ:
В Дон родимый, в Дон закаты падают,
Росы осыпаются в рассвет...
Битая и грозами, и градами
Все равно ей переводу нет.
Где-то там любовь моя, забавушка,
Из чужих краев меня маня,
Вытянула шею, как журавушка,
Кличет Константиния меня.
ПРИПЕВ:
В Дон родимый, в Дон закаты падают,
Росы осыпаются в рассвет.
Выкупил любовь бы окаянную,
Только с Дона выкупа мне нет.
Передаст мою Почтовый почту,
Напоят Ведерники вином.
Примет Константиния и ночью
Всех заблудших сыновей ее.
ПРИПЕВ:
В Дон родимый, в Дон закаты падают,
Росы осыпаются в рассвет.
Не дождешься, враг, и не загадывай,
Выдачи с родного Дона нет.
Песня о Константиновске
сл. В. Тэна
муз. В. Савченко
Высыхают на травах росинки
Опускается, день на порог,
Вместе с родиной вместе с Россией,
Просыпается мой городок.
Припев: Константиновск, Константиновск,
Сколько лун над тобой прокатилось.
Константиновск, Константиновск,
Как спалось тебе, что тебе снилось.
Занавески ресницы открыли,
Просыпаются окна твои,
Над тобою раскинула крылья,
Лебединая песня любви.
Припев: Константиновск, Константиновск
Сколько лун над тобой прокатилось.
Константиновск, Константиновск,
Как спалось тебе, что тебе снилось.
Можно слушать серебряный шорох,
И в ладошки ловить тишину,
Потому что мой ласковый город
Проживает на Тихом Дону
Припев: Константиновск, Константиновск
Сколько лун над тобой прокатилось.
Константиновск, Константиновск
Как спалось тебе, что тебе снилось.
Константиновский вальс
сл. В. Тэна
муз. В. Савченко
Когда мы уходим к далеким причалам,
Когда улетаем к чужим городам.
За синею далью окутан печалью,
Родной Константиновск, грустит по ночам.
Припев: А без тебя не пишется,
А без тебя не дышится.
А без тебя и вишни не цветут.
А где-то песня слышится,
Звезда в Дону колышется
А волны, словно годы вдаль бегут.
Здесь пишут поэмы работой красивой,
Слагаются в гимны гудки кораблей.
Поем о тебе мы, родной Константиновск,
Частица великой России моей.
Припев: А без тебя не пишется,
А без тебя не дышится.
А без тебя и птицы не поют.
А где-то песня слышится,
Звезда в Дону колышется
А волны, словно годы вдаль бегут.
Все в мире стареет, но мы не поверим,
Не справится с нами ни дням, ни годам,
Старинный наш город по-прежнему молод
И нам возвращаться к родным берегам.
Припев: А без тебя не пишется,
А без тебя не дышится.
А без тебя и зори не встают.
А где-то песня слышится,
Звезда в Дону колышется
А без тебя и зори не встают.
***
Константиновские балочки.
сл. В.Тэна
муз. В. Савченко
посвящается
Константиновским девчатам,
проживающим за балкой
Ты похожа на русалочку,
Я бы мог с тобой дружить.
Только ты живешь за балочкой.
Далеко к тебе ходить -2раза
Ой, ой, тяжело тебя любить.
Константиновская балочка
Вся сиренью зацвела.
Твой отец построил лавочку,
Только лавочка мала.
Очень грустные дела.
Ой, ой на троих она мала.
Все по центру ходят парочки,
Расставанья не легки,
Константиновские балочки.
До чего ж вы далеки – 2 раза
Ой, ой, если не к кому идти.
Константиновская балочка,
Словно пропасть на пути,
Ты ушла с другим русалочка.
А мне к кому идти.
Обойду вес шар земной,
Ой, ой, все равно я буду твой.
Опоздавшая любовь
сл. В Тэна
муз. В. Савченко
Пахнет пряною травою.
Свежескошенных лугов.
А что же делать мне с тобою
Опоздавшая любовь.
Припев: Вьются трели звонко-звонко
Соловьихи гнезда вьют.
А мне понравилась девчонка.
А мне понравилась девчонка,
А я ей тоже вроде люб.
Не зашлю к тебе я сватов,
Не назначу свадьбы срок.
А давно уже женатый,
Заарканен стригунок
Припев: Вьются трели звонко-звонко
Соловьихи гнезда вьют.
А мне понравилась девчонка.
А мне понравилась девчонка,
А я ей тоже вроде люб.
Старый дуб грустит о лесе,
И готовится ко сну.
А мне не петь с тобою песен.
Не встречать с тобой весну.
Припев: Вьются трели звонко-звонко
Соловьихи гнезда вьют.
А мне понравилась девчонка.
А мне понравилась девчонка,
А я ей тоже вроде люб.
800 человек
сл. В. Тэна
муз. В. Савченко
Восемьсот человек, не дождался мой город.
Восемьсот человек, за Победу не пили вина.
Город мой небольшой, каждый парень так дорог,
У меня счет особый к тебе мировая война.
Им бы слушать весной, как взрываются почки,
Как ныряют сомята безусые в Тихом Дону.
Только мне непонятной, до сих пор непонятно,
Почему называют мировой, мировую войну.
Почему мировая? Если взрывы и порох?
Почему мировая? Если столько проклятий войне
800 человек не дождался мой город
И проклятое званье надо присвоить тебе.
800 человек не дождался мой город,
800 человек это капля в масштабах страны.
Вечерами мой город, зажигает печальные зори,
Все, надеясь на чудо, ждет парней, не пришедших с войны.
Прости, Серега.
сл. В. Тэна
муз. В. Савченко
посвящается участнику агитбригады «Товарищ»
земляку - константиновцу Сергею Адамову
погибшему в Чечне
(первый исполнитель песни Вероника Бутенко)
Последний поезд в дальнюю дорогу,
Под шорох грачиного вранья,
Увозит Константиновца Серегу
В неведомые для живых края.
Осиротели у клуба ели,
А чьи-то матери до срока поседели.
И все же елочки у клуба жалко.
Да старенькую бабушку за балкой.
Припев: Прости, Серега, прости Серега,
За этот поезд, эту скорбную дорогу,
За этот поезд и ночной вокзал.
Где ты там, в одиночку погибал.
Прости, Серега, прости Серега,
Что Константиновск не пришел к вам на подмогу,
Прости за то, что город мой не знал,
Что ты там, в одиночку погибал.
Померкла степь родимая ковылья,
И пуля под лопаткой горяча.
А над Россией распростерли крылья,
Взлетели на кокарду два грача.
Не скажешь дочке, и не скажешь сыну,
Как вас Чечня расстреливала в спину,
А город мой теряет опять теряет близких,
И заслоняют свет в окошке обелиски.
Припев: Прости, Серега, прости Серега,
Не выйдя замуж, овдовела недотрога,
Прости за то, что правит бал ворье,
Орла степного одолело воронье.
Прости, Серега, прости Серега,
Что до сих пор мы их не спрашиваем строго.
Доколе будет жизнями на вынос,
Расстреливать мой город Константиновск!
Над тихим Доном судьбы свеченье,
Прости Серега нас за это посвященье,
Прости за фразы, за эти струны,
Что навеки остаешься юным.
Но охраняет вечный твой покой,
Наш Константиновск – город молодой.
РОДИЛСЯ МАЛЬЧИК
сл. В. Тэна
муз. В. Савченко
Родился мальчик в хате над рекою,
У Дона ветер чакан шевелил,
И дед казачьей жилистой рукою,
Упругий стебель вербы посадил.
Любил мальчишка красоту земную,
Простую красоту родных полей.
И гладила верба волну донскую,
Зелеными ладошками ветвей.
Когда огнем военным опаленным,
Мальчишка взял последний свой редут.
Застыла верба взрывом изумленным,
Зеленый, вечно памятный салют.
А конников летят лихие сотни,
И в стременах качается судьба,
Мы дедовское знамя не уроним,
Над Доном распускается верба.
НЕДОБРАЯ СОСЕДКА
сл. В. Тэна
муз. В. Савченко
посвящается выпускникам 1941года
Константиновской КСШ №25.
«Недобрая соседка» – учитель, директор,
талантливый педагог- Тарасюк Валентина Васильевна
Взяла девчонка книжки и тетрадки
И села молча, глянула в окно
«Отличница!» шептали на «камчатке»
На третьей парте парню повезло.
Нахохлилась соседка как наседка,
Обидчику не стала отвечать.
«Какая ты недобрая соседка,
Ну, дай по математике списать!»
И в оправданье длинный комментарий.
О том, как сочиняют при луне.
«Прости соседка, я гуманитарий,
И точные науки не по мне»
Но школа мой дружок десятилетка,
И все науки надо изучать.
«Какая ты недобрая соседка,
Ну, дай по математике списать!»
Идут, идут по трапу наши парни,
Мы остаемся, чувствуя вину.
Стоит у борта мой сосед по парте,
А пароход уходит на войну.
Еще пилотка не сменила кепку,
Не доучился, в армию спешу:,
«Контрольную недобрая соседка,
Пришли на фронт я там перепишу!»
Как далеки, как близки эти годы,
Хоть с той поры минуло столько лет,
Остался в сердце ты щемящей болью,
Сосед по парте, добрый мой сосед.
Снаряд в смертельной близости ударил,
Уже в бреду, ты продолжал шептать
«Какая ты недобрая соседка,
Ну, дай …»
История создания поэтического клуба имени Валентина Запечнова
Автор Людмила
30 ноября 1997 года. Город Константиновск на Дону. Районный Дом культуры. Музыкальная гостиная на втором этаже. Что значит эта дата?
Для культурной жизни нашего города это стало точкой отчета рождения и главного события, которое прошло, незамеченным в общей массе обыденной суеты.
А в этот последний осенний день Константиновскую землю посетили люди с известными именами наш земляк: заслуженный художник России Геннадий Семенович Запечнов (сейчас Геннадий Семенович носит высокое звание народный художник России), известные поэты Ростовской области и России Николай Скребов, Владимир Фролов, Николай Егоров.
Поэты приехали по приглашению отдела культуры, отметить день рождения константиновца поэта - земляка – журналиста Валентина Семеновича Запечнова.
В просторной гостиной присутствовали местные поэты, поклонники литературного слова - Великого могучего русского языка.
Примечательно, что дата 30 ноября 1997 года стала днем рождения поэтического клуба.
Выступали наши почетные гости. Очень много добрых и теплых слов было сказано о нашем земляке Валентине Запечнове. Поэт Николай Скребов, открыл неизвестные для нас страницы биографии, в которых были сплетены
воедино и радость, и разочарование и победы на творческом поприще поэта и журналиста. Настоящий поэт – это человек со сложной и противоречивой судьбой, часто не понимаемый обществом, в котором он живет, причина здесь одна. Поэт идет впереди времени, и в то же время поэт судья времени. Именно поэту дана божья воля говорить человечеству дискомфортную, или же наоборот правду. Потом проходит время, то, что напечатано в его сборниках (если конечно удастся выпустить в свет), оно где-то оседает в чужих квартирах на книжных полках, а поэт?...Поэт в этой суматошной жизни уходит незаметно в небытие.
Такая же ситуация сложилась с Валентином Запечновым. Здесь родился, рос, учился, работал в редакции районной газеты «Донские огни». Отстоял во время строительства гидроузла от выкорчевывания рощу. Теперь этот зеленый массив, излюбленное место отдыха горожан. Многие земляки помнят его стихи, даже переложили их на мелодию. Помнят любимые стихи Д. Кедрина «Зодчие», которые он страстно и проникновенно читал со сцены районного Дома культуры. И его замечательную популярную песню 60-х годов XX века на его стихи «Баркас». Все это было. И был человек. Жил человек…. Кому-то нравился, а кому-то надоедал, а на самом деле из этих, казалось бы, мелких бликов общения, состоит наша жизнь и ведется своя летопись.
Но вернемся в музыкальную гостиную.
Один маститый поэт (они почти ровесники по возрасту с В. Запечновым ), говорил очень мало. Он прочел всего лишь несколько строк из поэтического творчества Валентина Запечнова.
«Брошу в лодку,
сена оберемечко»
Потом через небольшую паузу медленно сказал: «Эти строки говорят только об одном, что Валька настоящий большой поэт! Я так не умел высказаться…».
Друзья поэта, говорили откровенно, искренне. И не потому, что рядом присутствовали его братья, и не потому что, как говорят в народе, именно в такой ситуации,- «надо говорить, или хорошее, или ничего». Нет! Вырисовывался образ человека щедрой, широкой, открытой души. Души вольной, гордой! Наверное, души наших прадедов – казаков давно приметили Валентина Семеновича, берегли, как умели. В раннем детстве не сговариваясь, деды решили поместить в него на хранение кусочки того далекого казачьего великодушия, на котором прочно держался наш Тихий Дон Батюшка. Эта сила была непреступна, для всякой нравственной нечисти, и хранила в себе высокие слова Честь, Совесть, Правда! Казачьего Дона!
Эти святые понятия в наше время редкость, а то и совсем, увы, к сожалению утеряны. Вот, поэтому таким людям Бог давал возможность жить на Константиновской земле, именно на поэтов будущие поколения обязательно будут оглядываться, сверять свои помыслы. Рано или поздно будут искать и найдут мерцающий свет маяка в густом тумане жизненных событий.
Мы, в пути не устали,
Наша память крепка,
Мы из дедовской стали
Из донского клинка.
(поэт Валентин Запечнов)
Поэтический клуб имени Валентина Запечнова, смело шагает по овеянной легендами донской казачьей земле. Несет и хранит завещательность особой любви к каждой травинке донской степи Дикого поля, полынным макушкам степных курганов, любовь к старинным хуторам и станицам, и самое главное неподкупная любовь к нашей гордости Батюшке Тихого Дона.
К нам в завещании от наших старших братьев достался дух, и он нам дан свыше. Именно настоящий казачий дух подпитывал и наполнял каждую поэтическую строчку донского поэта. Поэта прошлого и настоящего.
Сегодня есть все условия для продолжения будущего звонкого слова, блистающего на солнце и парящего в вышине свободного курганика над землей Константиновского донского казачьего края.
Первый руководитель, организатор
поэтического клуба им. В. Запечнова
Александр Кошманов.
Война не закончится, до тех пор, пока не похоронен последний солдат
Автор Людмила
Считанные дни остаются, до того времени, когда, небо России озарится праздничным салютом в честь Великого дня – Праздника Победы.
Чем дальше уходят, те тревожные дни, тем ближе становятся лица ветеранов Великой Отечественной войны, очевидцев страшной битвы на полях сражений.
Ветераны, рядом с нами. Кажется, совсем недавно под аплодисменты жителей проходили торжественным строем, и занимали почетное место на мемориальной площади у Вечного огня. С каждым годом их ряды заметно редеют.
Как быстротечно время. Для молодого поколения они уже не деды, а прадеды. В домашних семейных архивах, хранятся письма, грамоты от имени верховного главнокомандующего, маршалов, генералов и адмиралов, ордена, медали - наглядные доказательства мужества и героизма.
А еще хранятся похоронки, горькие весточки прерванного полета жизни наших земляков, где на пожелтевшей от времени бумаге просматриваются печальные строки, вписанные аккуратным почерком чернильной ручкой солдатом-писарем «Ваш сын, муж, отец, брат…пропал без вести…».
И тогда в родительский курень никого, не спрашивая, входила и занимала свое место звенящая атмосфера ожидания, с немым укором глаз, глядящим с портрета довоенного времени желанного, любимого человека.
С тех пор тянулись томительные дни, часы, минуты тяжелого раздумья и крик души: «Где он?», «Что с ним?», «Если жив? Отзовись!!!».
Завидовали «белой» завистью вернувшемуся с войны соседу и проходящему солдату, даже покалеченному, но живому, с белой проседью в висках и горсткой боевых наград на полинявшей пыльной гимнастерке.
Война - страшный приговор. Она распоряжается безжалостно судьбами. Холодно перечеркивает детство, юность, любовь, зрелость, в одно мгновение перековывает человека - учит быть строгим и жестким.
Наш городок небольшой, но с каждым годом страшная летопись времени открывает имена погибших земляков, которые уверенно шагали по этой же земле, радовались, как и мы с вами, любили, отчаивались, переживали, строили планы на будущее.
Когда встречаешь в документах фамилию молодого парня - константиновца, а затем дальше следует запись, и потом в завершении бьет как хлесткий удар «Погиб!», «Умер от ран!», «Умер от истощения после тифа!».
Становится страшно, от такой жуткой правды.
Так вот, оказывается, какая она ВОЙНА!!!
Общаясь с друзьями из МПЦ «Южный рубеж» поискового отряда «Поиск» Севера Ростовской области мы обнаружили единое чувство, объединившее нас. Это щемящая в сердце боль о солдатах известных и неизвестных погибших и сгинувших без следа.
Поисковики передали для дальнейшей совместной работы сведения из военного Подольского архива.
Считаю своим гражданским долгом, предать огласке документы, возможно, кто-то из константиновцев встретит и узнает знакомую фамилию.
А впоследствии найдет время и посетит чужбину – место последнего приюта родственной души, нашего земляка казака - константиновца.
Возможно прочитав эти строки, кто-то из них до этого дня хранит надежду, словно теплящийся огонек во тьме мерцающей свечи и много лет живет одной мыслью, узнать, как сложилась военная судьба родного человека, опаленного безжалостным огнем войны.
Так сколько же цветов получит Победа в день своего 65-летия 9 мая 2010 года? Наверное, все цветы, что мальчики предвоенной поры не успели принести на первое свидание.
Все цветы, что однополчане не смогли положить на холмики братских могил в нетихие минуты неторопливых похорон.
Все цветы, что распустились на бурьянных пустырях и в городских скверах.
Всюду, где фашистский сапог не вытоптал жизнь, спасенную ценой собственной жизни нашего солдата!
УРОЖЕНЦЫ
КОНСТАНТИНОВСКОГО РАЙОНА ПОГИБШИЕ В НЕМЕЦКОМ ПЛЕНУ
1. БАРСУКОВ МИХАИЛ АНДРЕЕВИЧ, 05. 11. 1917г. ст. Константиновская. Красноармеец. Попал в плен 06. 07. 1941г – Рославль. Лагерный № 18073. Лагерь – шталаг 315 – Германия, г. Хаммерштайн. Погиб в плену 02. 1942г.
2. БАРАННИКОВ АНДРЕЙ, 1911г. Константиновский район, х. Потапов. Красноармеец. Попал в плен. Лагерь 318. Погиб в плену 11. 06. 1944г. Захоронен – Германия, г. Ламсдорф.
3. БУТОВ ВАСИЛИЙ ПЕТРОВИЧ, украинец, кадровый военный, холост, (учитель), 19. 04. 1922г. ст. Константиновская, ул. Комарова, 38. Красноармеец. Попал в плен 22. 07. 1942г Лагерь 352. Лагерный № 24150. Погиб в плену – Минская обл. д. Масюко.
4. БУКАТОВ СЕРГЕЙ СЕРГЕЕВИЧ, 20. 07. 1913г. ст. Константиновская. Красноармеец. Попал в плен 08. 1941г. – Смоленск. Лагерный № 17. Лагерь – шталаг авиационных частей 5. Погиб 12. 1943г.
Жена Евгения Букатова – проживала г. Ростов-на-Дону, ул. Очаковская № 54
5. ГОРДИЕНКО АНДРЕЙ, 1917г. Константиновский район, Красноармеец. Попал в плен. Лагерь 344. Погиб в плену. 06. 08. 1944г. Захоронен – Германия, г. Ламсдорф.
6. ДУКМАСОВ ВАСИЛИЙ, 01.01. 1925г. ст. Константиновская. Красноармеец. Попал в плен. Лагерный № 61310. Лагерь – Германия, «Ваймар – Бухенвальд» Погиб в плену 25. 07. 1944г.
4. ЖМУРИН АНДРЕЙ НИКОЛАЕВИЧ, 10.02. 1911г. ст. Константиновская. Красноармеец. Попал в плен 19. 07. 1941г. – Бобруйск. Лагерный № 15044. Лагерь 311 – Германия, г. Берген – Бельзен. Погиб в плену 29. 11. 1941г.
5. ЗАЙЧЕНКО НИКОЛАЙ СТЕПАНОВИЧ, 08.02. 1907г.
ст. Константиновская. Красноармеец. Попал в плен 17. 05. 1942г. – Керчь. Лагерный № 46398. Лагерь 326. Погиб в плену 08. 04. 1944г Захоронен – Вестфалия, г. Форелькруг / Зенне, могила 1376, список 13155, ряд 29.
6. ЗЕМЦОВ ВИКТОР, 21. 12. 1920г ст. Константиновская. Красноармеец. Лагерный № 7133. Лагерь 318. Погиб в плену. Захоронен – г. Аушвитц.
7. ЗАХАРОВ НИКОЛАЙ, 1917г. Константиновский район, х. Михайлово. Красноармеец. Попал в плен. Лагерь 352. Погиб в плену 15. 04. 1943г. Захоронен – Минская обл. д. Масюковщина.
8. КОРОЛЬКОВ АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВИЧ, 25. 06. 1910г.
ст. Константиновская. Красноармеец. Попал в плен 12. 10. 1941г. – Вязьма. Лагерный № 161532. Лагерь – шталаг IV B – Германия, г. Мюльберг.
Погиб в плену 23. 10. 1943г Захоронен – Германия, г. Цайтхайн, кладбище III, участок 58, блок 1, ряд 12.
Его жена Королькова Валентина проживала в ст. Константиновской по ул. Комарова № 96.
9. КОРОТКОВ ВЛАДИСЛАВ ИВАНОВИЧ, 20. 07. 1927г. Гражданский.
ст. Константиновская. Попал в плен 11.01. 1943г. Лагерь 318 – Германия,
г. Ламсдорф. Погиб в плену 31. 07. 1944г.
Отец- Иван,
Мать - Короткова Матрена Владимировна.
10. КОСТЕНКО СЕРГЕЙ ЯКОВЛЕВИЧ, 05. 07. 1910г. ст. Константиновская. Красноармеец. Попал в плен 26. 05. 1942г. – Харьков. Лагерный № 164667. Лагерь – шталаг IV B – Германия, г. Мюльберг. Судьба неизвестна (возможно, выжил).
11. КОНАКОВ СТЕПАН, 1908г. ст. Константиновская. Красноармеец.
Погиб в плену 17. 11. 1941г Захоронен – г. Луцк.
12. КОЛЮЖНИК ПЕТР ЯКОВЛЕВИЧ, 1914г. Константиновский район, ст. Татарская. Красноармеец. Попал в плен. Лагерь – Германия, г. Заган. Погиб в плену. Захоронен – Германия, г. Заган.
Родственники - Павел Калюжный, Мария Калюжнова (проживают в ст. Татарской, Константиновского района, Ростовской области.)
13. КАБИКИН (КАБАКИН) ПАВЕЛ, 1914г. Константиновский район
х. Абратица. Красноармеец. Попал в плен. Лагерь шталаг 352. Погиб в плену 10. 04. 1942г. Захоронен – Минская обл. д. Масюковщина.
14. ЛЕБЕДЕВ ПЕТР, 1908г. Константиновский район, х. В - Журавка. Красноармеец. 65-й кав. полк. Попал в плен. Лагерь 318.
Погиб в плену 23. 05. 1944г. Захоронен – Германия, г. Ламсдорф.
Родственники: Лебедева Ульяна, проживала в Авиловский, Константиновского района, Ростовской области.
15. ЕРМАКОВ ЯКОВ, 1900г. Константиновский район, х. Богоявленская (так указано в карточке). Попал в плен. Погиб в плену 22.11. 1941г. Захоронен – Румыния.
Ближайшие родственники (Анфим- неразборчиво написано имя, Ирина, Мавра).
16. ОРЕХОВ НИКОЛАЙ ГРИГОРЬЕВИЧ, 02. 1913г. ст. Константиновская. Сержант. Попал в плен 29. 06. 1941г. – Барановичи. Лагерный № 99286.
Лагерь – шталаг II B. Погиб в плену 25. 09. 1942г. Захоронен – Германия,
г. Хаммерштайн, могила № 207.
Отец Орехов Григорий Терентьевич.
17. ПЛОСКУНОВ ЛЕОНИД, 1911г. Константиновский район,
х. Камышинский. Красноармеец. Лагерный № 16487. Лагерь 311.
Погиб в плену 28. 02. 1942г. Захоронен – Германия, г. Берген – Бельзен.
18. ПОПОВ ПЕТР МАТВЕЕВИЧ, 1903г. ст. Константиновская. Красноармеец. Попал в плен 12. 10. 1941г. – Вязьма. Лагерный № 29080. Лагерь – Германия, г. Цайтхайн. Погиб в плену 20. 12. 1941г. Захоронен – г. Якобсталь.
19. РЯБУХИН ВИКТОР ВАСИЛЬЕВИЧ, старшина, родился 25. 10. 1914г.
ст. Константиновская. Ст. сержант. Попал в плен 15. 05. 1942г. – Керчь. Лагерный № 94786. Лагерь – шталаг II A – Германия, г. Нейбранденбург.
Погиб в плену 02. 01. 1945г.
(указан адрес родственника Рябухина Василия, Краснодарский край, Нефтегорский район, дер. ст.(поправка автора) Нефтяная).
20. СИМОНОВ ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ, 12. 10. 1911г. ст. Константиновская. Красноармеец. Попал в плен 12. 08. 1941г. – Гомель. Лагерный № 11517.
Офлаг 57. Погиб в плену 16. 07. 1942г. Захоронен – г. Хорош.
Родственники: Ростовская на Дону область, ст. Константиновская на Дону Симонова Вера Григорьевна.
21. САЕНКО БОРИС ДАНИЛОВИЧ, украинец, холост, токарь, солдат-танкист 25.08. 1921г. Константиновский район, ст. Константиновская, ул. Ленина № 74, Красноармеец. Попал в плен до 9. 03. 1942г. Лагерный № 5209.
Выбыл в г. Минск 2. 04. 1942г. Судьба неизвестна.
22. СИВОЛОБОВ ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ, 1909г. Константиновский район, х. Ведерниково. Красноармеец. Попал в плен. Лагерь – шталаг VIII E.
Погиб в плену 04. 02. 1943г. Захоронен – Германия, Земля Саксония,
г. Ламсдорф.
причина смерти: туберкулез. Свидетельство о смерти № 65763,
Подпись врача: Пикаш(т)ов. (поправка автора)
23. СЕГЕДА ЯКОВ МИТРОФАНОВИЧ, солдат, 10. 10. 1910 г. ст. Константиновская. Красноармеец. Попал в плен 10.10. 1941г. – Гнилянка. Лагерь 4. Васлуй. Погиб в плену.
24. УКОЛОВ СЕРГЕЙ, 1908г. Константиновский район, х. Кременское. Красноармеец. СП 35. Попал в плен. Лагерь 344. Погиб в плену 21. 07. 1944г. Захоронен – Германия, г. Ламсдорф.
25. ФРОЛОВ ПЕТР ИВАНОВИЧ, 1900г. ст. Константиновская. Красноармеец. Попал в плен 18. 05. 1942г – Крым. Лагерный № 44147. Лагерь – шталаг 326 – Германия, г. Форелькруг/ Зенне. Погиб в плену 11.1942г.
26. ШАТАЛОВ АНАТОЛИЙ, 01. 08. 1925г. ст. Константиновская. Красноармеец. Лагерный № 9352. Лагерь – Германия, « Ваймар – Бухенвальд». Погиб в плену 31. 07. 1944г.
27. ЦВЕТКОВ ИВАН НИКОЛАЕВИЧ, 21. 12. 1912г. ст. Константиновская. Красноармеец. Попал в плен 14. 08. 1941г. – г. Канев. Лагерный № 84950. Лагерь – шталаг II A – Германия, г. Нейбранденбург. Погиб в плену.
Родственники: (вероятно отец. прим. автора) Цветков Николай, х. Свобода, Курганинский район, Краснодарского края.
28. ЧЕЛНОКОВ АНАТОЛИЙ, 18. 09. 1925г. Константиновский район,
х. Трофимово. Красноармеец. Лагерный № 40955. Лагерь – шталаг I B.
Погиб в плену 19. 06. 1944г. Захоронен – Германия, г. Швентайнен.
29. ЧИСТЯКОВ АНАТОЛИЙ, 18. 06. 1918г. ст. Константиновская. Красноармеец. Лагерный № 2166. Лагерь – шталаг XII F – Франция, Лотарингия, г. Больхен. Захоронен – г. Бильдшток.
(все указанные документальные данные напечатаны, с немецких архивных карточек без изменений). прим. автора
А.М. Кошманов
г. Константиновск
апрель 2010г.